— Твоя мама уже едет. У тебя есть какая-нибудь одежда с собой? — Волчонок понуро опустил голову. — Что ж, надеюсь, она догадается её захватить.

— У нас есть медицинские костюмы, — предложила Джина.

— Не могла бы ты проводить его и выдать что-нибудь?

Джина перевела взгляд с меня на Уинтера в палате.

— Конечно. Эди, останься здесь.

— Есть, капитан!

Джина пошла по коридору, и волчонок потрусил рядом с ней. Сейчас был бы просто идеальный момент, чтобы нацедить крови, если бы второй оборотень не остался торчать прямо у меня на пути. Он уселся на освободившийся стул Джины и уперся локтями в колени.

— Думаю, ты понимаешь: теперь я знаю, что он здесь?

Я вымученно улыбнулась:

— Да.

— Я Лукас. — Он протянул руку, и я её пожала.

— Я Эди.

Мне хотелось разложить вещи и заняться работой, но я дико волновалась под его присмотром. Охрана из числа посетителей всегда заставляла меня жутко комплексовать.

— Вы собираетесь торчать тут всю ночь? Охранять его?

Он горько усмехнулся:

— Так это теперь у вас называется? Мы зовем это «бдением».

— А… Извини.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным шипением насосов и звуками то надувающихся, то сдувающихся манжет компрессионного аппарата на его единственной уцелевшей ноге.

— Как думаешь, он поправится? — спросил Лукас спустя какое-то время.

Я набрала в грудь воздуха и помедлила с ответом. Сообщать людям хреновые новости — это всегда долгий процесс, похожий на то, как неопытного пловца постепенно затягивают на глубину бассейна. Иногда человеку приходится сталкиваться с горькой правдой снова и снова, прежде чем до него наконец дойдет весь ужас ситуации.

— Твое молчание говорит само за себя, — хмыкнул Лукас.

— Я не ветеринар, — попыталась оправдаться я. — Я всего лишь медсестра.

— Сейчас он человек, а не волк.

— Думаю, очень скоро вам всем придется решать, какую именно жизнь он хотел для себя сам — и какую вы хотите для него теперь, — сказала я, тщательно подбирая слова и подводя его к той самой глубине.

Лукас уставился в глубь палаты:

— Какая ты тактичная.

— Извини.

— Не стоит. — Лукас глубоко вдохнул и выдохнул, словно стряхивая с себя остатки сна. — Ему просто нужно продержаться до полнолуния. Луна должна его исцелить. Просто обязана.

— Почему?

На лице Лукаса отразилась эмоция, которую я не смогла до конца разгадать:

— Он нужен своей стае.

Я бы расспросила его подробнее, но из-за угла как раз вернулась Джина, ведя за собой босоногого мальчишку.

— А вот и мы.

Мальчик был облачен в медицинский костюм самого маленького размера; рукава висели до самых пальцев, а штанины Джине пришлось хорошенько подвернуть. У паренька были прямые как солома черные волосы и неровная челка. Те самые медно-желтые глаза, которые смотрелись вполне естественно на волке, теперь выглядели как-то не к месту и, если честно, жутковато.

Он казался робким и испуганно прятался за ногу Джины.

— Эди, познакомься, это Фенрис-младший. Фенрис-младший, это Эди.

— Привет, Эди, — пролепетал мелкий, а затем повернулся к Лукасу: — Мамочка сильно ругалась?

— Не на тебя.

Лукас поднялся со стула и указал на него мальчику. Джуниор послушно уселся, и Лукас развернул кресло так, чтобы ребенок не мог заглядывать в открытую дверь палаты.

— А давай-ка поищем еще один такой стул. Спорим, никто не будет против, если мы устроим гонки на стульях там, в коридоре?

При этих словах лицо Фенриса-младшего так и просияло. Лукас уже увозил его на стуле Джины, когда из-за поворота показался Йорген. Он хмуро уставился на нас, а затем на Лукаса.

— Что всё это значит? Мне только что звонила Хелен.

— Ты оставил Джуниора здесь одного.

— Мне нужно было сделать несколько звонков без лишних ушей. Он побыл один всего ничего.

— Дело не в том, что он был один, а в том, что он вообще здесь находился. Даже в волчьем обличье он слишком мал для такого, Йорген.

— Он сын своей матери, — отрезал Йорген. Губы Лукаса вытянулись в тонкую линию.

Джина демонстративно кашлянула, привлекая к себе внимание:

— Мы настоятельно не рекомендуем приводить к пациентам детей.

Лысый мужчина мазнул по ней взглядом, а затем снова повернулся к Лукасу:

— Нам нужно перевести Уинтера в клинику получше. Здесь он не получает должного ухода.

Я удивленно захлопала глазами. Слышала об этом впервые. И надо же — а ведь я его еще даже не обескровила! Рядом со мной Джина буквально окаменела от ярости. Лукас выпрямился во весь рост, выпустив из рук поручни стула Джуниора.

И тут, словно по волшебству, из-за угла материализовалась Мясник.

— Какие-то проблемы?

Йорген перевел взгляд с одного из нас на другого:

— Она водится с медведями-оборотнями, а её напарница работает на вампиров. Ни то, ни другое неприемлемо. Их обеих нужно заменить.

Мясник и бровью не повела: