Быстрее, чем я успела заметить, она бросилась ко мне, встала вплотную и вызывающе посмотрела вверх. Я сглотнула. Как глупо было думать, что простое обещание удержит такое существо, но я продолжила:

— Ты поможешь мне или нет? Потому что, если нет, мне придётся открывать новые кредитные карты и решать, где провести несколько оставшихся дней моей жизни в отпуске.

Она глубоко вдохнула и выдохнула. Так близко я снова почувствовала её сладко‑кислый запах и усыпляющие вещества в её дыхании.

— Откуда ты знаешь моё имя? — спросила она.

— Один пожилой мужчина в больнице. Он велел мне спасти тебя, — сказала я, отступая на шаг и упираясь в стену. — Он записал твоё имя.

— Кто?

Имя «мистер Ноябрь», конечно, ничего бы ей не сказало. Мои руки непроизвольно сжались в кулаки, пока я не вспомнила о фотографии, которая отправила меня на поиски.

— Думаю, у меня есть кое‑что, что ты узнаешь. Подожди здесь.

* * *

Я вернулась в спальню и зашла в шкаф. Я сохранила карманные часы и фото в сепии, которую я хранила, — своевременная выплата следующего студенческого кредита стояла ниже «пережить следующую неделю» в моём текущем списке дел.

Что я скажу ей, когда отдам это? «Привет, прости, что убила твоего друга и/или родственника?» Обещание или нет, она ни за что не станет мне помогать после этого, и тогда где я окажусь? Мёртвой или того хуже. Я села на пол возле кровати, и Минни выглянула наружу.

— Оставайся там. Ничего хорошего из этого не выйдет, — сказала я ей. Затем я услышала, как из гостиной послышался немецкий.

— Что за салонный трюк24? — спросила она, размахивая проигрывателем. Его индикатор горел предупреждающим жёлтым светом.

— Это дедушка, — сказала я, пока она нажимала на кнопки. Она швырнула его через комнату, и он ударился о дальнюю стену.

— Не делай так! — воскликнула я, бросаясь за ним.

— Я не обещала не портить твои вещи. Жаль, что их так мало, — она снова села на диван.

Немецкий продолжал звучать из проигрывателя, теперь с красным индикатором, несмотря на то, что крышка явно была перекошена.

— Однажды он убил дракона, — я подняла проигрыватель и взяла его в руки. В моих руках он затих, когда я с усилием закрыла сломанную крышку. — Хочешь узнать или нет?

Анна скрестила руки. Я бросила часы и фотографию ей на колени.

Она уставилась на фото, потирая карманные часы большим пальцем. Если бы у меня не было дедушкиного проигрывателя в руках, тишина стала бы невыносимой. Было очевидно, что она глубоко задумалась, и если бы мы были в Y4, я бы вышла из палаты. Но, запертая в собственной гостиной, я старалась занять руки, поглаживая пластиковый корпус проигрывателя и сознательно стараясь не говорить.

— Мы приехали в Новый Свет вместе. Мой брат, дядя и я. А потом я от них отделилась, — начала она как раз в тот момент, когда я думала, что моя решимость вот‑вот сломается. Она положила часы на подол юбки и начала что‑то делать с маленькой фотографией короткими ногтями — я слышала, но не видела.

— На корабле? — спросила я, вспомнив свой сон.

— А как ещё? — она скривила губу, затем вернулась к своему занятию. — Я тогда была маленькой.

Пока она концентрировалась, я увидела её настоящей девятилетней девочкой — хрупкой и уязвимой. Она смотрела вдаль, её руки работали с фотографией, пробуждая воспоминания в её сознании.

— Он пытался найти тебя, знаешь, — сказала я, потому что это казалось правильным.

— Он тебе это сказал? — её руки замерли.

— В некотором роде, — я опустилась на пол, села перед ней со скрещенными ногами, держа проигрыватель на коленях. Его жёлтый свет освещал нас обоих. — Хочешь услышать историю?

Она очень медленно кивнула. И я начала…

24 Фокус

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Люди, которые не умеют рассказывать истории, не становятся хорошими медсёстрами. Есть причинно‑следственная связь между тем, что случилось с пациентами вчера, и тем, что нужно сделать завтра, — и люди, не умеющие рассказывать истории, этого не понимают. Я ещё не решила точно, что скажу, но знала достаточно, чтобы начать с самого начала — того, что ей нужно было услышать.

— Он был очень стар и очень болен. Его нашли без сознания на улице, с двумя пузырьками святой воды в карманах. Мы заботились о нём, как могли, но он хотел выбраться, чтобы найти тебя. Он написал твоё имя на доске, которую я ему дала, чтобы я могла закончить начатое.

Она кивнула, внимательно глядя на меня.

— А потом он выдернул дыхательную трубку, — настал момент истины. — Это произошло… пока я не следила. Аппарат ИВЛ был единственной вещью, поддерживавшей в нём жизнь, — я приготовилась к худшему.

Анна уставилась на меня, её глаза сузились до щёлок:

— Ты убила его.

— Да, — добавить что‑то ещё значило бы оправдываться, а оправданий не было.