Она обогнала меня, побежала вверх по улице, сбрасывая слои одежды. Она взбежала по трём ступенькам крыльца за раз, а затем бросилась горизонтально на мужчину в костюме, который явно не был готов.

Возможно, они так привыкли считать её слабой, что оказались не готовы. Или, может, она стала быстрее, чем они могли себе представить. Она пролетела мимо крайнего, вытянув одну руку, и вырвала половину его шеи, проходя мимо. Его голова склонилась набок, отчётливо показывая остаток позвоночника, прежде чем пыль начала сыпаться из оставленной ею дыры.

Следующий пал ещё быстрее — внутренности на мгновение разлетелись, а затем раздалось множество мягких хлопков, когда он превратился в костюм, полный пыли.

Их было так много, а она была потрясающе быстрой — я снова задумалась, что она такое. Я никогда не видела вампира в действии — может, они все такие? Пока она расправлялась с одним за другим, я поняла, что вижу, что она делает сейчас. Она замедлялась. Всё, что дало ей сверхсилу — кровь бездомных, полупустой пакет крови и столетняя ярость, — иссякало. В конце концов один из них дал отпор и швырнул её на спину в снег. Я бросилась туда, где она упала, но её там уже не было — он пнул её, как футбольный мяч, в уличный фонарь у обочины. Она помяла его основание и восстановилась, но затем на неё набросились пятеро.

— Пожалуйста, помогите! Кто-нибудь, помогите! — кричала я и бросилась вперёд, пытаясь оттащить последнего. Он отшвырнул меня в сторону. Я упала на задницу в снег.

Он мог бы убить меня — любой из них мог. Но я не имела для них значения — зачем, когда без неё на трибунале я уже была мертва без последствий, и для каких бы целей они меня ни хотели?

Подъехала машина, и их движения сменил направление, таща её к открытой двери. Я заглянула на заднее сиденье — и лицо, которое я узнала, посмотрело на меня. Серо‑каменные глаза и, когда он увидел меня, насмешливо усмехнулся. Вампир, который сначала держал Анну в плену, был там полсекунды, прежде чем отпрянуть в темноту машины, как паук в люк. Оставшиеся костюмы затолкали Анну внутрь. Машина уехала, а выжившие разбежались, убегая, как ниндзя в ночном мультфильме.

Я встала, стряхнула снег с задницы и огляделась. Ни одно окно на улице не открылось, ни одна штора или занавеска не поднялась, и в отдалении не было слышно сирен. Никто вообще не заметил нашу стычку.

Помятый уличный фонарь выглядел как любой другой фонарь, повидавший пьяного водителя. Вампирская пыль напоминала сажу на снегу. Рубашки Юрия потемнели от тающего снега, на них расплылись пятна, похожие на кровь. И я снова осталась одна. Я засунула последнюю рубашку, ту, которую мне дала Анна, глубже в карман и как можно быстрее пошла обратно на вокзал.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Что мне теперь делать? Куда идти? Куда они увезли её? У меня всё болело, я мёрзла и была в ярости. Облака скрывали от меня луну, но мне не нужно было её видеть, чтобы понять: моё время истекает.

Я сидела в другом поезде, перед тем же рекламным плакатом с часами — только теперь кто-то нарисовал у рта модели член. Граффити соответствовало моему настроению. Меня обманули. Хуже того — обманули Анну. Боже, обрести свободу после ста лет заточения, чтобы снова попасть в ловушку? Насколько это ужасно? Я содрогнулась под курткой, хотя уже начала потеть. Я уставилась на рекламу и почувствовала, будто, если присмотреться к циферблатам повнимательнее, я увижу, как отсчитываются оставшиеся мгновения моей жизни.

В вагон вошла группа молодых мужчин. По времени уже была глубокая ночь. Я делала вид, что игнорирую их, краем глаза следя за происходящим. Они оживлённо что-то обсуждали между собой, и я старалась быть великодушной, думая, что они просто энергичны, а не опасны.

Один из них заметил меня и отделился от компании. Он подошёл ближе, и я напряглась.

— Мисс? — я не ответила. Во рту пересохло. — Эй, мисс? — он помахал рукой перед моим лицом.

Я подняла на него взгляд:

— Чего вам? — сказала я тоном, не располагающим к дальнейшему общению.

— У вас кровь, — он указал на мои колени. — Вы в порядке?

Я опустила глаза и увидела рубашку Юрия — на манжете была кровь, там, где Анна вытерла глаза. Его рука переместилась, указывая на плечо моего пальто, где крови было ещё больше — видимо, когда мы обнимались. На мгновение я в недоумении уставилась на своё плечо, затем подняла взгляд на мужчину, которого ошибочно сочла опасным. Где-то чья-то мать воспитала его правильно.

— Всё в порядке. Это не моя кровь.

Он приподнял брови, но кивнул и отошёл к друзьям. Я вышла на следующей остановке.

* * *

Остаток пути до дома я брела, с кровью Анны — похожей на слёзы или слезами, похожими на кровь, — на плече и на манжете рубашки Юрия. Что сейчас происходит с Анной? Что с ней делают? Я не могла оставить её в таком положении. Просто не могла.