— Так что, чёрт возьми, это было?

Он усмехнулся, но не отрывал глаз от опустевшего мешка:

— Твой первый вампирский праздник в честь будущего ребёнка.

Я почувствовала, как мои брови взлетели на немыслимую высоту:

— Можете пояснить?

— Про «ребенка» или «вечеринку» в честь рождения?

— Это как ангел, зарабатывающий свои крылья, только с большим количеством крови. Кто‑то решил, что он достаточно важен, чтобы оставить его здесь. Навсегда. Да будет воля Господа и серебра, — Чарльз перекрестился. — Принеси транквилизаторный пистолет, ладно? Я оставил его за дверью.

Я кивнула и закрыла дверь. Конечно, он стоял в углу, прислонённый к стене. Я подняла его и прижала приклад к плечу. Предохранитель был снят — здесь, внизу, предохранители никогда не включались.

— Помни: он, не я, — сказал Чарльз, осторожно делая шаг вперёд.

Я подошла ближе, пытаясь компенсировать плохую меткость близостью. Я держала пистолет нацеленным в грудь пациента-вампира.

— Значит, все эти… — я взглянула на призраки упакованных красных кровяных телец над нами, пустые пластиковые мешки, окрасившиеся розовым от остатков крови внутри, — …были вампирской кровью? Полноценной вампирской кровью?

— Смешанной с галоперидолом, да, — Чарльз подсоединил следующую пинту крови. Пациент, отдыхающий на кровати, зарычал, когда Чарльз приблизился, но больше никак не отреагировал. — Этот парень был верным дневным слугой Трона Роз неизвестно сколько времени. Каким-то образом, выполняя какое-то задание, он заслужил полное переливание крови. Мы его предварительно, во время и после процедуры седировали, но… — он указал на меня и на пистолет.

— Понятно. — У кого есть работа, требующая обязательного посещения тира? У меня. По крайней мере, округ оплачивал боеприпасы. Я была на стрельбище всего дважды. Я передвинулась, чтобы лучше видеть грудь пациента. С такого расстояния, в упор, я надеялась, что не промахнусь. Дротики здесь были заряжены суксаметонием хлорида и пропофолом — «сукс» и «Диприван» — два самых мощных и быстродействующих седативных средства, известных человеку. И, видимо, вампирам тоже. Я нахмурилась: — Ты уверен, что лекарства всё ещё действуют на него?

— Пока действуют. К тому моменту, когда перестанут, он уже полностью трансформируется дома, в гробу на вампирском ранчо.

Я подавила желание закатить глаза:

— То есть он ещё не полноценный вампир?

— Нет. Но станет, как только всё усвоится. Это наполовину генетика, наполовину грубая сила. В некотором смысле вампиризм похож на прогрессирующее заболевание, и, делая это, мы форсируем процесс. Самостоятельно ему могло бы потребоваться десятилетия, чтобы выпить столько крови старших вампиров, сколько мы ему дали, — если бы вообще нашлось столько местных старых вампиров, готовых делиться. Теперь мы храним для них кровь, специально для таких случаев. Поэтому они сюда и приходят. Тени охраняют общий запас для Тронов, которые решают участвовать, а Троны создают спрос.

— Кто решает, кому и когда?

— Троны составляют заявки, передают их нашим социальным работникам, а затем наши врачи выписывают назначения и передают их нам.

— Так зачем это? — спросила я, указывая на кровь, поступающую в питательную трубку, концом пистолета. Удерживать эту позу становилось утомительно.

— Они просыпаются голодными и сильными, — Чарльз обошёл по периметру комнаты. — Если выживут. Не всегда получается. Иногда мы доходим до этого этапа, а они просто не могут совершить переход. Это генетическая часть.

— А если не смогут?

— Тогда они впадают в шок, и вампиры их добивают.

Мои губы приоткрылись — то ли от восхищения, то ли от отвращения, я не была уверена:

— Как?

Чарльз сложил два пальца в форме буквы V и указал на свой рот, где у него не хватало клыков:

— Не пропадать же добру.

— Ну… вау. — Я была рада, что не видела этого. Я задумалась, какой была бы моя реакция, если бы я зашла в комнату, где Чарльз и Мясник наблюдают, как вампирские гости пируют над зафиксированным пациентом. Я вздрогнула. Кровь в охлаждённых мешках и закупоренных пробирках — это одно, видеть её разлитой — другое, а видеть, как другие её пьют, — третье. Я вспомнила Анну, сосущую мою руку, и понадеялась, что больше никогда не увижу ничего подобного. Я задумалась, почему она снилась мне на лодке. Метафорически она была акулой, которая меня укусила. Неудивительно, что моё подсознание её боялось.

— В любом случае, остаток ночи должен быть лёгким, — сказал Чарльз, доставая из кармана полный шприц, чтобы показать мне. — У меня есть распоряжения на Ативан (лоразепам) в таком количестве, что вы даже не представляете.

Я рассмеялась и передала ему приклад пистолета:

— Счастливой охоты.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Когда я вышла на отделение, Мясник осматривалась вокруг сестринского поста. Вся документация за смену была заполнена и подшита — благодаря мне, дополнительной помощнице Эди.