— Его мать, — она одарила меня взглядом. — Вы что, никогда не читаете карту пациента?

«А вы что, никогда не носите бейдж посетителя?» — хотела сказать я, но потом вспомнила, что Шон говорил, будто его мать мертва. Я бросила на него обвиняющий взгляд, а он выдавил улыбку.

— С тобой всегда какие-то проблемы! — сказала я ему.

— Подойдите сюда, — прошептал он.

Я наклонилась, одной рукой прижимая бейдж к груди.

— Ближе.

Я подошла так близко, что моё ухо почти коснулось его губ.

— Что это было? — прошипел он сквозь незафиксированную трахеостому. — Прошлой ночью. Что это было?

Я немного отпрянула. Он не должен был ничего помнить. Тени должны были обо всём позаботиться. Обо всём. Я посмотрела на него:

— Это был просто плохой сон. Вот и всё. Всё улажено, честно.

Его глаза были широко раскрыты и полны искренности, и я видела, что он мне не верит. К счастью для меня, никто бы ему всё равно не поверил.

— Ну, — прервала наш момент его «мать», — ценю ваше участие, медсестра… — её взгляд упал на мой бейдж, — медсестра Спенс. Но этот CD‑плеер, похоже, не работает. — Она вытащила CD и протянула мне плеер.

— О, — я взяла его и потрясла. — Может, вам стоит… — я протянула его обратно.

— Я куплю ему MP3‑плеер, — сказала она и отвернулась — почти так же, как тот мужчина в ломбарде. Я вдохнула, чтобы сказать ещё что‑то, но по её выражению поняла, что меня уже отстранили.

Я взглянула на Шона — сначала запертого в кровати, а теперь запертого со своими мыслями.

— Прости, приятель, — я отсалютовала ему CD-плеером в одной руке и вышла за дверь.

* * *

Как только я села в машину, усталость навалилась на меня, словно плащ. Я положила CD-плеер на пассажирское сиденье рядом с собой. На секунду мне показалось, что индикатор питания на нём мигнул. Я уставилась на него, заворожённая своей усталостью. Надежда, что он включится, была единственным, что удерживало меня от слёз.

Позади меня машина, преследовавшая меня до моего парковочного места, перестала притворяться вежливой и загудела. Я вздрогнула, посмотрела в зеркало заднего вида на мужчину, яростно жестикулирующего позади, и нащупала ключ зажигания.

Прежде чем я успела завести двигатель, он снова загудел. А когда мой замёрзший двигатель не завелся, он загудел в третий раз.

— Послушайте, приятель, если только ваша жена не рожает у вас на заднем сиденье — дайте мне передышку, ладно? — сказала я.

Я шумно вдохнула, сдерживаясь, чтобы не расплакаться. Кому я могла позвонить в это время суток? Все, кого я знала, были заняты работой или сном, я не могла позволить себе эвакуатор, и уж точно у меня не было страховки Triple A.

— Давай же… — поворот ключа, кашель, затем тишина. Затем — гудок. — Пожалуйста. Пожалуйста, — умоляла я свою машину, этого придурка позади и вселенную в целом, снова поворачивая ключ.

Дедушка заговорил рядом со мной, и мой двигатель, кашляя, ожил. Я обмякла от облегчения, прислонившись лбом к рулю. Парень позади меня снова загудел.

— Schädel in Bechern16! — воскликнул дедушка.

— Надеюсь, ты проклинаешь его по‑немецки, дедушка, — сказала я. Дедушка продолжал говорить, пока я выезжала задним ходом с места. Подъезжавший посетитель промчался мимо меня, едва не задев. Я показала ему средний палец и затем вырулила через остальную часть парковки. Выехав на шоссе, я подняла CD‑плеер и прижала его к груди, пока он «говорил», позволяя ему утешать меня, как мурлычущему коту.

* * *

Когда я проснулась тем днём, я записалась на обследование на ЗППП на восемь утра следующего дня. Было неловко звонить в поликлинику для сотрудников под своим настоящим именем, но я утешала себя тем, что, по крайней мере, это бесплатно.

У меня всё ещё оставалась одна свободная ночь. Вместо того чтобы взять дополнительную смену, я решила вернуться в клуб.

Это была не самая разумная идея, но у меня были вопросы, требующие ответов. А именно: не переспала ли я случайно с сифилитическим оборотнем‑драконом. Я всё больше завидовала обычным людям.

Итак, я отправилась в центр города, выглядя неприметно и чувствуя себя выжатой, чтобы обойти клуб. Была пятница, и место было переполнено — все готовы были оторваться, кроме меня. Я осмотрела всё, кроме мужского туалета, и уже собиралась сдаться. Это была глупая затея с самого начала. Я пробиралась к двери вдоль края танцпола, завидуя людям, танцующим на нём, будто у них не было никаких забот.

— Ну, привет, — раздался до боли знакомый британский акцент позади меня. Я обернулась.

Это был он! Я чуть не врезалась в него. Это было бы очень смешно, если бы я увидела это по телевизору. А так я выдохнула с глубоким облегчением.

— Ты не дракон — выпалила я. Конечно, у меня могли быть и другие ЗППП — плохая Эди, импульсивная Эди, — но, по крайней мере, я могла вычеркнуть «сифилис оборотня‑дракона» из списка.