Сердце ухнуло в пятки. Я огляделась, подхватила с земли крепкую палку, больше похожую на посох и решила, что просто так не дамся. С этим оружием наперевес я и пошла вперёд.

Маттео стоял над оврагом и смотрел вниз.

Я подошла ближе. На дне, лицом в землю, будто он пытался выбраться из оврага, но ему не хватило сил, лежал мужчина. Рубаха, когда-то белая, была изодрана, вся в грязи и в бурых пятнах.

— Он… мёртвый? — спросила я непослушным, севшим голосом.

— Не знаю. — Голос Маттео тоже был хриплым, похоже, что он волновался не меньше моего. — Надо бы спуститься, поглядеть.

Спускаться не хотелось до дрожи в коленях. Но не отправлять же вниз одного Маттео, и я перехватила палку поудобнее.

— Пойдём.

Склон был крутой, и палки очень пригодились, Маттео отломил себе такую же, и, мы, опираясь на них, как на посохи, поддерживая друг друга, кое-как добрались до дна оврага.

Дотрагиваться до мужчины я побоялась. Маттео оказался смелее, присел, и тронул за плечо.

— Синьорина Анна! — снова громко воскликнул Маттео, — он… он…

— А! Маттео! Да хватит уже меня пугать! — я еле подавила желание дать Маттео подзатыльник.

— Он тёплый, — широко улыбнулся Маттео.

— Фу, дурак! — прошипела я, прижав ладонь к колотящемуся сердцу. — Что ж ты меня так пугаешь! Я уж решила, ты сейчас скажешь, что он холодный.

Маттео рассмеялся, видно, у самого отлегло от сердца.

— Давай перевернём его, — предложила я, — только осторожно, вдруг у него переломы.

Мы взялись за него вдвоём. Мужчина застонал, наверное, у него были сломаны рёбра, ведь если он скатился сверху оврага, скорее всего так оно и было.

А в следующий миг случилось то, чего никак не ждёшь от человека, который только что валялся полутрупом, он вскинул руку и вцепился Маттео прямо в горло.

Парень захрипел, и его глаза начали закатываться.

Я не раздумывала. Огрела его палкой по спине, не сильно, но чтоб разжал пальцы, — потому что смотреть, как душат моего единственного помощника, я не собиралась.

Хватка ослабла. И Маттео, держась за пострадавшую шею и кашляя, отодвинулся в сторону.

Но перевернуть нам его удалось. И пусть его лицо было в грязи в кровоподтёках, но узнать его всё равно было можно.

— Дон Лоренцо?

Мужчина с трудом приоткрыл глаза. Смотреть ему было тяжело, но он как-то сфокусировал взгляд на мне и закашлялся.

— Мы друзья, — сказала я как можно мягче. — Мы пришли вас спасти.

— Друзья… — прохрипел он. — спасти…

И снова провалился в беспамятство.

Вытащить его из оврага оказалось задачей потяжелее, чем спуститься. Тащил, по правде, один Маттео, от меня прока было мало. Но, вытащив его из оврага, стало ясно, что до дороги, чтобы погрузить в коляску, нам его было не донести. Маттео был крепким парнем, но дон Лоренцо был выше его почти на голову.

Вернее, донести-то донесём, дотащим, да только в таком виде, что впору будет там его и оставить.

Маттео сбегал к коляске, притащил верёвку и маленький топорик. Целый час мы мастерили волокуши. Я таскала палки, Маттео рубил и вязал.

В общем на импровизированных волокушах мы дотащили дона до коляски, и снова столкнулись с неразрешимой нашими силами задачей.

— Синьорина, — Маттео вытер лоб, — нам его так в коляску не засунуть. Надо сперва в чувство привести.

Потом взглянул на меня весело:

— Или просто привяжем его, да так и повезём.

— Ага, закончим то, что не доделали неизвестные разбойники. — с сарказмом произнесла я.

Маттео поджал губы.

Воды мы с собой взяли мало, зато у нас было ведро. Поэтому Маттео пошёл в лес и вскоре вернулся с ведром воды.

В общем, нам удалось привести дона Лоренцо в чувство, и при помощи Маттео он забрался в коляску. Душить Маттео он больше не порывался, и это нас изрядно успокоило.

— Дон Лоренцо, — сказала я, — мы отвезём вас к страже, и вы расскажете, кто на вас напал.

Но, глядя, как он оседает, из последних сил цепляясь за край сознания, я поняла, что сначала надо его в локанду, и вызвать лекаря, иначе рассказывать будет некому.

Стража подождёт.

Дорогие мои!

Ещё одна замечательная книга из нашего литмоба

( Не) молодая целительница для слепого дракона

Эйси Такер

Глава 23

Обратная дорога далась тяжелее, потому что дон Лоренцо то и дело отключался и всем весом заваливался на меня, так что я едва могла вдохнуть, пока Маттео не сжалился и не поменялся со мной местами. И, честное слово, править коляской оказалось куда проще, чем удерживать на плече бесчувственного мужчину.

Народу во дворе локанды было немного, еще был день, и люди с ярмарки пока не возвратились.

Зато дон Антонио, разумеется, обнаружился в зале трактира, как будто специально устроил себе наблюдательный пост.