Ужин прошёл, как обычно шумно, но обошлось без драк, гости довольно быстро угомонились, и разошлись по комнатам, а я, прибираясь в опустевшем зале, поймала себя на крамольной мысли, что разбавленное вино — особенно когда поблизости нет инспектора — вещь на редкость удобная. И для кошелька, и для порядка: народ от него ведёт себя куда приличнее.

Следующий день не принёс перемен, и прошёл удивительно спокойно.

Именно поэтому вечером беда пришла неожиданно.

Дорогие мои!

Книга из нашего литмоба от прекрасной Алины Углицкой

Каторжанка

Алина Углицкая

Глава 25

К вечеру локанда снова наполнилась людьми.

И именно тогда появились они. В локанду пожаловали настоящие доны, четверо верхом на высоченных красивых, прям лоснящихся своей лошадиной красотой конях.

А вслед за ними чуть позже прибыли синьоры попроще. И я ещё раз обратила внимание, что сиятельная публика, не слишком-то хочет сидеть в одном трактире с теми, кого они считают ниже себя.

Сегодня было не так много людей, будний день, некоторые предпочитали ночевать на ярмарке, а кто-то и вовсе уехал, поэтому высокородных донов мы усадили поближе к окну, а тех, что попроще поближе к лестнице.

Чтобы не обижались, я им выдала комплимент от заведения, как раз недавно ввела: горячую лепёшку из кукурузной муки, а на глиняную тарелку наливала оливковое масла с солью. Стоило это очень недорого, и мы просто слегка увеличивали цену на общий заказ, но работало потрясающе.

Представьте, вы пришли, заказали, есть вам уже хочется, но надо подождать, а тут вам кувшинчик с вином и горячую лепёшку. Может дома вы эту кукурузную лепёшку и есть бы не стали, но в ожидании основного заказа здесь эти лепёшки ели все.

Даже некоторые приезжали и перед тем, как заказать спрашивали, а лепёшку нам выдадут?

И вот, убедившись в том, что даже высокородные с удовольствием отрывают крупные куски от лепёшки, и чавкают, макая её в масло с солью, я передала заказы Терезе.

Вновь прибывшие вели себя пристойно, ни меня, ни Софию не задирали. Разве что мелькнула мыслишка, что за ужином, разгорячившись, могут и похабничать начать, и я на всякий случай вилы далеко не убирала.

«А как разбогатею, — размечталась я, разнося кружки, — непременно найму охранника. Здоровенного громилу со свирепой рожей».

А когда стемнело, высокородные доны, расплатившись по счёту, вдруг спросили меня:

— Хозяйка, не останавливался ли у вас в трактире дон Лоренцо ди Монтеверде?

И так он это сказал, что стало ясно, ищут они этого дона не для того, что спросить, как он себя чувствует.

Мелькнула мысль, что возможно, мой «пострадавший дон» и есть этот самый ди Монтеверде, но здесь через одного фамилия была либо «верде», либо «верди», ибо «вентура», и я не сразу связала это звучное имя с моим беспамятным постояльцем, поэтому и ответила честно:

— Нет, такого дона у нас не было, тем более с такой звучной фамилией.

— А мы слышали, будто в одной из комнат у вас лежит раненый.

— Мало ли что говорят, — пожала я плечами. — Всех слушать — поседеешь, пока выяснишь.

— А если мы обыщем твою локанду? — вдруг довольно грубо спросил другой дон.

— По какому такому праву? — я старалась, чтобы голос мой не дрожал, и вздёрнула подбородок. — Кто вам позволил тревожить моих постояльцев?

— Да что ты с ней церемонишься! — Из-за стола поднялся третий, который до этого сидел и мрачно цедил вино, он был огромный, как гора. Руки у него были такие длинные, что мне на миг почудилось, что он сейчас возьмёт меня и переломит пополам, как хворостину. — Мы вправе! У нас вендетта!

В эту секунду я поняла, что если сейчас они пойдут наверх, то мне нечего будет им противопоставить. А если они всё же ищут «моего» Лоренцо? Может это как раз они и напали на него?

Я взглянула в сторону вил, но вся моя храбрость улетучилась в тот миг, когда меня просто отпихнули с дороги, и доны, громыхая сапогами, пошли по лестнице наверх.

«Схватить бы вилы, — билось в голове, — да только они этими вилами меня же и наколют, как поросёнка».

Доном здесь дозволялось куда больше, чем простым смертным.

Синьоры, сидевшие в другом конце зала, сделали вид, что ничего не слышали.

Надеяться, что злые доны не отыщут дона Лоренцо, было глупо. И всё же я надеялась. Но когда увидела, как они его волокут по лестнице, схватив с двух сторон за руки, у меня оборвалось сердце.

Он висел у них на руках в одних исподних штанах, тело перебинтовано. Голова его безвольно моталась.

«Наверное, его еще раз по голове стукнули», — подумала я мрачно.

— Оставьте его! — закричала я, бросаясь следом. — Это не тот, кого вы ищете! Он даже не помнит, кто он!

Меня не слушали, отпихнули, и мне даже пришлось удерживать Маттео, который возмущённо пытался напасть на этих страшных людей.

Лоренцо выволокли во двор. Один из донов вытащил меч, другой развернул какую-то бумагу и принялся зачитывать её так спокойно и медленно, словно читал приговор.