Это у меня в мире детский труд порицался, а здесь очень даже использовался. И любая семья была рада пристроить одного из обычно многочисленных отпрысков к какому-нибудь мастеру в подмастерьи, или вот так вот на побегушки за еду и плату малую.

Внизу София разносила по залу заказы с кухни, народ уже собирался к ужину, Маттео помогал Терезе на кухне. Я попросила, чтобы он бросал всё и шёл к инспектору:

— А то закроют нас, и пойдём мы по свету с котомочкой.

Угроза возымела действие, Маттео ускорился и успел и дрова одним махом принести, и буквально взлетел по лестнице, направившись к важному гостю.

А я уже собралась вернуться к Густаво, чтобы наконец-то обговорить всё окончательно и отпустить их с сыном.

Странного дона, что сцепился с Терезой, не увидела, и порадовалась, вот не хотелось мне его «пристраивать на ночлег».

«Иначе пустишь такого под крышу, а наутро под этой крышей будет топтаться стража».

Но радость моя оказалась короткой, потому что буквально в следующее мгновение из самого тёмного угла трактира донеслось:

— Пс-с… девчонка.

Я обернулась. Он всё ещё был здесь, сидел, надвинув шляпу на самые глаза. Я извинилась перед Густаво и пошла к его столу.

— Что вам угодно, дон?

— Как это что? — Он произнёс это таким тоном, словно я уже всё ему пообещала, и теперь забыла всё это. — Я же сказал, что мне нужен ночлег и еда.

— А ещё вы сказали, — напомнила я, — что от кого-то скрываетесь.

— Этого я не говорил.

— Но ведёте себя именно так. И продолжаете прятаться, — я скрестила руки. — Мне здесь проблемы со стражей не нужны, пока вы не назовёте, от кого прячетесь, ночлега я вам не дам.

— Вот ещё! — возмутился дон, — стану я всё выкладывать первой встречной.

— Во-первых, я вам не первая встречная. — Я выпрямилась во весь рост, пусть и небольшой, но весь мой. — Я хозяйка локанды, в которой вы собрались ночевать. А во-вторых, вам придётся назвать своё имя, без этого я вас не пущу.

Он молчал, барабаня пальцами по столу.

Руки у него были скорее руками воина, что ещё больше убедило меня в том, что он, скорее всего, и есть этот столичный дуэлянт.

Какое-то время мужчина молчал, пауза затягивалась, и я уже собиралась попрощаться. Но, наконец шляпа приподнялась, и на меня взглянули два тёмных, усталых глаза.

— Со мной случилось несчастье, — сказал он, и голос его звучал настолько проникновенно, что я ему сразу не поверила. — И теперь я вынужден прятаться. Но, клянусь, что это ненадолго.

Моя интуиция, словно полицейская сирена, «вопила» — не связывайся!

И тут чёрт меня дёрнул за язык, я брякнула первое, что пришло в голову: — Неужели вы и есть тот самый дон, которого стража ищет за дуэль?

По тому, как он вздрогнул, я поняла, что попала.

— Дон Антонио, — кивнул он, тряхнув чёрными кудрями. Вот имени того дона я не помнила, но это не помешало мне увериться в этом.

— Хорошо, дон Антонио. — Я решила не давить дальше. — У меня есть комнаты двух видов: подороже и подешевле. Вам какую?

И вот тут, скажу честно, я маленько схитрила. Скажи он «подороже» — я бы, пожалуй, его всё-таки не пустила. Слишком уж гладкий, слишком уж смазливый, такие приносят одни неприятности. Но он опустил глаза и глухо, как будто ему было неловко, коротко ответил:

— Подешевле.

И сердце «акулы бизнеса» дрогнуло, мне показалось, что я всё о нём поняла. Передо мной сидел человек, которого случившееся несчастье вышибло из привычной и сытой жизни, — тот, кто ещё вчера не считал денег, а сегодня вынужден признавать, что ему нужно «подешевле». Мне стало его почти жаль.

Настолько, что комнату я ему отвела приличную, а денег взяла по минимуму, хотя изначально собиралась отказать.

«Дура, — мысленно обругала я себя, ведя его наверх. — Тебе бы каждый скудо считать, а ты жалеешь беглого дуэлянта за красивые глаза».

Спорить с собой было бесполезно.

Пристроив дона Антонио, я наконец-то вернулась к Густаво.

С Густаво мы уговорились по-честному. Он берёт небольшой задаток, и я сама выкупаю необходимые для перестройки материалы. А уже по завершении строительства, с первых же выгодных постояльцев я оплачиваю ему работу, и даю сверху десятую часть от стоимости работ.

Может, кто-то бы сказал, что я переплатила, но я решила так, если уж человек взялся работать в кредит, пусть он за это получит выгоду. Для меня это не будет большой суммой, а зато уже скоро я получу обновлённую локанду и заработаю на этом ещё больше.

И если в дополнение к скорости это ещё будет и качественно, и красиво, то за такое и переплатить не жалко.

Прелесть моей локанды была в том, что пока ночевали у меня сплошь простолюдины — торговцы, возчики, случайные постояльцы, — и всем им до моих ремонтов не было никакого дела. Стучи, ломай, поднимай пыль — никто и бровью не поведёт. Поэтому работы я затеяла, не откладывая.

***

Уже через сутки та сторона дома, где я задумала отдельный вход, напоминала стройку. Стены здесь были толстенные, однако Густаво умудрился найти место, где можно было устроить входные двери.