— Я не замужем, — сказала я. — Локанда принадлежала моему отцу, и он оставил её мне в наследство.

На лице дона Лоренцо отобразился испуг, во всяком случае я именно так интерпретировала расширившиеся глаза на лице дона.

— И вы управляетесь со всем этим одна?

— Ну почему же одна, у меня есть мачеха. — Я слегка поморщилась. — Правда, отношения у нас не заладились. Зато мне помогает служанка отца, она у нас замечательная кухарка, а если что-то тяжёлое, то её сын помогает.

— А, видел, расторопный парень, — кивнул дон Лоренцо.

Значит, то, что было совсем недавно, он помнит, и это хорошо, что не совсем ему мозги отшибло. Я невольно улыбнулась.

— Да, дон, я не жалуюсь, но давайте-ка думать, что нам с вами делать. Вы помните, кто на вас напал?

Он долго молчал, будто пытаясь проникнуть куда-то глубоко в себя.

Я решила помочь:

— Это были разбойники?

Дон покачал головой:

— Нет, донна Анна, это были… сиятельные доны.

Мне стало не по себе.

— То есть не разбойники? — На всякий случай ещё раз уточнила, припоминая, что где-то здесь у нас бродит подельник моей мачехи Стефано по прозвищу Волк.

— А в чём они вас обвиняли? Неужто напали просто так?

Дон Лоренцо вдруг схватился обеими руками за голову, прижал ладони к глазам и застонал.

— Вам плохо?

Он обессиленно откинулся на подушку. Он убрал руки от глаз, и я заметила, что глаза у него будто подёрнулись мутью, и я мысленно обругала себя последними словами. Человеку худо, а я его допрашиваю.

— Дайте воды… — попросил он еле слышно, но пить не стал, вдруг тяжело задышал, и прохрипел, — воздуха не хватает.

Ну что тут будешь делать. Я схватила тряпку и принялась махать над ним, потом распахнула окно — да только на улице была самая жара, и я тут же прикрыла его, оставив лишь щёлочку.

Я сообразила сбегать вниз за миской холодной воды, намочила тряпицу, положила ему на лоб. Поменяла компресс раз, другой, третий — пока дыхание его не выровнялось и он не уснул.

«А можно ли его вообще одного оставлять? — подумала я, глядя на бледное лицо. — Вдруг ему станет хуже?»

И вспомнила, что внизу всё ещё сидит лекарь.

***

Дона Пиньоли я нашла за столом в самом благостном расположении духа. Ему, по доброте душевной, вынесли не пару стаканчиков, а целый кувшин — и теперь он созерцал мир с блаженной физиономией праведника.

— Синьор Пиньоли, — я подсела к нему, — скажите честно, вы уверены, что с ним всё в порядке? Я, знаете ли, переживаю. Вдруг он уснёт и не проснётся, а мне отвечать.

— Что вы, синьорина, что вы! — замахал он руками. — С доном всё хорошо. Здоров как бык! Рёбра только сломаны, но ни раны, ни кровотечения.

— А голова? У него же рана на голове? — спросила я, пока, не став рассказывать о том, что дон ничего не помнит.

— Голова разбита, так это дело поправимое, — спокойно сказал лекарь, — потошнит его денёк-другой, может голова поболит — и пройдёт. — Он покосился в сторону кухни и добавил: — Если желаете, могу и завтра заглянуть.

«Ну и прожорлив, докторишка», — подумала я. Но рёбра несчастному дону он перемотал на удивление профессионально, так что скупиться я не стала.

— Хорошо, дон Пиньоли. А сколько будут стоить ваши услуги?

— Да что вы! Заехать, поглядеть — это я так. Вы меня только ужином накормите да налейте стаканчик вашего дивного вина.

И тут я вспомнила, что вино-то я опять забыла разбавить. Ну и ладно.

— Договорились. Буду ждать вас завтра.

— Вот и славно! — обрадовался лекарь и полез из-за стола, покачиваясь так, что я испугалась, как бы он не сложился прямо здесь. До дома в таком виде он бы точно не добрался.

Маттео, как назло, куда-то запропастился, попросив доктора посидеть ещё немного я пошла искать Маттео и нашла его на заднем дворе, он там рубил дрова.

— Маттео, будь другом, отвези дона Пиньоли. Боюсь, сам он до деревни не доедет. Я, дурёха, опять забыла своим же советом воспользоваться — вино не разбавила.

— Сейчас не могу, — усмехнулся он. — Матери дров обещал наколоть да за продуктами съездить, к ужину нужны свежие. А через часок-другой отвезу, как раз и жара спадёт.

Я вернулась сказать Пиньоли, чтоб пока где-нибудь передохнул, — но лекарь уже мирно спал, уронив голову на стол. Будить я его не стала.

За всеми этими хлопотами я совсем забыла про дона Альбу — того самого дотошного инспектора, который мне все планы порушил. А как хватилась, оказалось, что он ещё накануне съехал: отправился дальше сертифицировать придорожные трактиры.

— Как же он так незаметно уехал? — удивилась я, обращаясь к Терезе.

— Да когда ж тебе замечать-то, — фыркнула она. — Ты у нас как пчёлка: то одним занята, то другим. Помяни моё слово, Анна, — такой чистоты, как у нас, этот привереда ни в одном трактире на всём королевском тракте не сыщет.

Вечером Маттео всё же отвёз лекаря в деревню.