В шкатулке лежал булыжник. Серенький такой, с белыми прожилками, Я вытащила его, и при свете свечи постаралась рассмотреть, вдруг это не булыжник, а замаскированный алмаз размером с мой кулак. Но, чуда не произошло, это был обычный серый камень.

Когда прошло первое изумление, я наконец, обратила внимание на то, что было под булыжником. Под камнем лежали бумаги, они были пожелтевшие, и качество бумаг было таково, что высохшие, они осыпались с краёв. Я побоялась их разворачивать, решила, что их надо немного напитать влагой.

В общем, пошла вниз, на кухню. У Терезы на печке всегда пара вёдер стояла, под утро вода остывала, но Тереза вставала рано и к тому моменту, когда просыпались все, вода снова была горячая.

Поскольку до рассвета ещё было далеко вода была почти горячая, и я, набрав в миску воды, пошла обратно к себе, и надо же такому случиться, что дон Антонио выскочил прямо мне навстречу.

Естественно, он в меня врезался, и миску я не удержала, и она почти полностью опрокинулась, облив и меня, и дона.

— Синьорина! — тут же воскликнул незадачливый дон, пряча что-то за спину.

Я с подозрением на него посмотрела:

— Что это вы расхаживаете по дому?

— По нужде вышел, — нисколько не стесняясь, а даже как будто бы рисуясь сообщил дон Антонио, сверкнув белозубой улыбкой. — Неужто нельзя? — притворно ахнул мужчина.

Я хотела сказать, что у него в комнате есть горшок, но не стала. Представила себе, что он мне на это ответит.

Он прищурился:

— А вот что это у вас в миске было?

А я возьми и соври:

— Бульон.

Дон Антонио сразу начал с себя камзол скидывать.

А я попыталась его обойти. Но не тут-то было. Он одной рукой камзол скидывал, а другой перегородил мне дорогу.

— Куда это вы собрались? Вы мне теперь должны одежду постирать.

А меня какое-то безбашенное хулиганство обуяло:

— Так и снимайте всё, утром отдадим в стирку, через пару дней вернём.

— Ну уж нет, — завелся дон Антонио, — я не собираюсь здесь у вас столько времени торчать.

— А не собираетесь, тогда руки уберите, и пропустите меня сейчас же!

И в этот момент на лестнице показался Маттео. Увидев сцену: меня с миской, дона Антонио, в полуснятой рубахе, он спросил:

— Что вы тут шумите?

И этот нахальный дон Антонио, возьми и ляпни:

— Свидание у нас! Иди своей дорогой!

А дурак Маттео, скорчив обиженную физиономию, попытался уйти обратно.

— Маттео! — крикнула я, —ну-ка, стоять!

На приказ парень сразу отреагировал.

— Проводи дона Антонио до нужника, — сказала я, — а то он дорогу не найдёт.

И на миг мне показалось, что что-то изменилось в лице дона Антонио, и он даже как будто стал старше выглядеть. Но я подумала, что это всё ночные тени. И, выдохнув, пошла за новой порцией воды.

Только через час мне удалось развернуть бумагу. И, прочитав её, я сначала не поняла, что это. А когда поняла, с ужасом подумала о том, что моим первым желанием было выбросить булыжник в окно.

В общем, по бумаге это был вовсе не булыжник, а самородок. Если верить написанному, то это был очень и очень старый сапфир.

И найден он был на этой земле.

Так и было написано:

Найден в первый день марцо шестьсот пятьдесят четвертого года на земле Фабио Росси.

Подписано было: ювелир Абрамо Леви Пизано

Я ещё раз посмотрела на булыжник, который весил не меньше килограмма, наверное, но ничего похожего на сапфир не увидела. На всякий случай положила обратно в шкатулку и задумалась.

Выковыряла я его из полого камня, а теперь мне его куда? В сейф?

Сам булыжник можно вообще спрятать на виду, а вот булыжник вместе с бумагами, это уже сложнее.

Я вздохнула. Про сейф, только ленивый здесь не знал.

Стала смотреть доски на полу в комнате, и вдруг поняла, что это первое, что будут смотреть остальные.

Что же делать?

Промучившись около часа, и так ничего толкового и не придумав, я почти отчаялась, мне даже мысль в голову пришла, что богатым сложно быть: всё время надо переживать, как это богатство сохранить. А так, нет у тебя ничего и живешь себе спокойно. Терять-то нечего!

Решила я этот камень закопать. Прямо в шкатулке.

И на рассвете выдвинулась за дом, туда, где был лесочек, и мой будущий источник.

В руках небольшая садовая лопатка, которой Тереза перекапывала грядки с зеленью, за пазухой камень.

Место выбрала приметное, оно было уже в лесу, то есть от дома видно не было, но здесь росло дерево, которое когда-то раскололось на две половины.

Вот под ним я и решила зарыть.

И стала я копать ямку между корнями этого дерева. И так увлеклась, что, когда почувствовала, что кто-то тычется мне в … мягкое место, а я не слышала никаких шагов, и только сейчас шумное дыхание и нежные такие поглаживания, крик застрял у меня в груди. Если бы не камень, наверное, сердце бы выскочило от страха.