— Скажи. Это, — она сжимает мои щеки, наклоняясь так близко, что кончик ее носа почти касается моего.

— Ладно. Ладно, ты психопатка, — выдавливаю я сквозь слезы и тиски, все еще удерживающие меня на месте. — Я умная. Я сильная. Я творческая.

— Вот моя девочка, — Куинн сияет и отпускает меня из своей впечатляющей хватки для девушки ее размера. — Говори это три раза, когда сомневаешься в себе.

Я растираю щеки круговыми движениями, чтобы восстановить кровообращение.

— Твои воодушевляющие речи немного агрессивны. Ты случайно не тренируешься с кистевым эспандером?

— Можешь подать жалобу моей бабуле. Будь готова к гораздо худшему, — хихикает она, но становится серьезной. — Кстати. Твой телефон.

Веселье уходит, и волна паники накатывает на меня. Я инстинктивно притягиваю телефон ближе.

— Почему? — мой голос дрожит, и даже я замечаю, что перегибаю палку. — Обещаю, я не буду смотреть их фотографии, — слишком часто.

— Элиза, — черты лица Куинн смягчаются, она вздыхает. — Это нездорово.

— Но… — я понятия не имею, почему спорю с ней. Достаточно того, что мы живем в одном маленьком городе. Как перестать хотеть знать, счастливее ли он с ней? Мы не были самой счастливой парой, но их блаженство после предательства раздражает меня.

Это слишком глубоко жжет, и я не желаю ему добра. Я надеюсь, он с треском провалится, а я буду в первом ряду.

— Ты права. Я никогда не сосредоточусь на своей жизни, если буду одержима их жизнью, — признаю я с комком в животе. Я отдаю ей телефон и безмолвно умоляю Куинн помочь мне.

— Обещаешь, что не разблокируешь их? — она строго смотрит на меня поверх телефона, печатая и пролистывая.

— Я разрешу тебе установить родительский контроль, если сорвусь.

Куинн возвращает мне телефон с довольной усмешкой. Я думаю, она рада, что я согласилась игнорировать Джареда и Кэролайн, но затем она говорит самым обманчиво-спокойным и небрежным тоном:

— Кстати, тебе пришло сообщение.

Картер: Я сделал слишком много лобстерных роллов.

Черт возьми! Это мое любимое. Это битва между моей гордостью и желанием держаться от него подальше и моими вкусовыми рецепторами.

— Разве ты не должна была готовить для него? Вы придумали новую договоренность? — спрашивает она, слишком явно намекая.

— Он готовит лучше, честно говоря, — я говорю ей правду, обходя стороной тот факт, что хочу его избегать.

Куинн наклоняет голову.

— Ты не выглядишь как женщина, у которой на кухне готовит ужин красивый мужчина.

— Ему просто скучно. Не думай об этом, — я снова собираюсь пропустить. Мне только жаль, что он каждый раз оставляет для меня тарелку. Это заставляет меня чувствовать себя виноватой, хотя я ничего плохого не сделала.

Куинн ничего не говорит, но она что-то замышляет в своей хорошенькой светловолосой голове. Я чувствую это.

Когда я возвращаюсь домой, на островке снова ужин. Рядом с ним лежит записка его элегантным ровным почерком.

«Ешь,или я звоню Марте».

ГЛАВА 16Картер

Джозеф отвечает на звонок со вздохом, без слов давая мне понять, что я надоедаю. Это раздражает меня до крайности.

— Пьера что-то вынюхивает, — я пропускаю приветствия.

— Где ты это услышал? — он не звучит встревоженно.

— Это нелепо и опасно для компании. Я должен вернуться.

— Забавно, что ты позвонил мне, а не Джеки или матери, — в баритоне Джозефа слышится веселье.

— Ты моя правая рука и должен прикрывать меня.

— Мило, что ты не хочешь обидеть сестру. Я не знал, что ты на это способен.

Старик попал в точку. Я не хочу, чтобы Джеки думала, что я борюсь за возвращение, потому что не доверяю ей. Адам, изо всех сил пытаясь скрыть, как он гордится ею, сказал мне, что именно она нанесла сокрушительный удар по «UniCore» и получила правительственный контракт.

— Ты мог бы убедить мою мать, — я снова пробую этот подход.

— Ни за что. Я забочусь о тебе так же, как о Логане. Но я не рискну переходить ей дорогу.

Непостижимо, как она обвела Джозефа вокруг пальца. Горький разведенный мужчина, он сопротивлялся всем попыткам сделать его снова честным человеком.

Ни одной из дам, пробовавшихся на роль мачехи Логана, не удалось заставить его сменить даже столик в прихожей. Но он сложился, как стул, ради моей матери.

— Ты видел ее недавно?

— Да.

— Можешь быть более конкретным?

Его голос звучит по-отечески.

— Картер, твоя мать имеет право на свою жизнь.

— И мне очень интересно, с кем она ее проводит.

Его ответ заглушается вишнево-белой машиной смерти, останавливающейся на маленькой подъездной дорожке.

В самом абсурдном повороте событий, с тех пор как я решил держать дистанцию, Элиза и не пыталась вернуть меня обратно. Я не рассчитывал на это.

Нет. Дистанция – это хорошо.

Но.

Утра имеют пресный вкус, когда рядом нет одной легко раздражаемой рыжей, чтобы донимать меня самыми нелепыми вопросами.