— У библиотеки не хватает ресурсов, чтобы делать больше, чем просто держать двери открытыми, — говорит женщина, пока я рассматриваю радужный ковер и высокие арочные окна от пола до потолка, выходящие на маленький внутренний дворик и сад. — Но семьи рады быть здесь, они приносят угощения и болтают на улице. Это место для встреч.

Люди наслаждаются хорошей погодой, смеются и время от времени поглядывают на детей. Я не помню, когда в последний раз ходил на мероприятие ради удовольствия.

Какой-то парень, с головы до ног одетый в камуфляж, слишком долго задерживается возле Элизы, даже несмотря на то, что она не поддерживает односторонний разговор. Я уже собираюсь подойти к ней, но маленькая девочка с косичками опережает меня и отталкивает его в сторону террасы, сверля его взглядом, пока он неловко не усмехается и не поднимает руки в знак капитуляции.

Элиза, выглядящая облегченной, плюхается на маленький желтый табурет и оживленно хлопает в ладоши.

— Дети, собирайтесь. Давайте узнаем, что на этот раз задумал маленький фиолетовый дракон, — она улыбается группе гипервозбужденных детей, которые следуют за ее зовом.

— Твой ребенок там? — спрашивает женщина с прозрачной кожей, которой, наверное, под сотню.

— Нет. Я телохранитель Элизы.

Она заливается смехом.

— Вы, молодые, и ваш этот юмор, — женщина выглядит так, будто собирается ущипнуть меня за щеку, поэтому я обхожу угрозу стороной и нахожу убежище за книжным стеллажом, откуда открывается прекрасный вид на Элизу.

Дети внимают ей с восторгом. Ее глаза загораются, когда она жестами иллюстрирует сцены. Мне было пять, когда матери в последний раз разрешали читать мне на ночь. Отец говорил, что сказки – для малышей.

Мои мысли уносятся к успокаивающему ритму ее голоса, к топоту маленьких ножек, когда я вхожу в дверь. Маленькие ручки обхватывают мою шею, и запах лаванды и стружки говорит мне, что я дома.

Видение исчезает, и реальность возвращается в фокус под пронзительный визг детей, выбегающих к родителям на патио. Ощущение потери настолько остро, что я задаюсь вопросом, не сошел ли я с ума. Как можно скучать по тому, чего даже не было?



— Готова встретиться с расстрельной командой?

Из нее вырывается тихий смех, и она кусает губу.

— Они будут добры, но я еще не готова. Поехали домой.

Дом. Это слово странно успокаивает. Но она найдет чем заняться как можно дальше от меня.

— Как насчет подышать свежим воздухом? Я хочу воспользоваться своими туристическими привилегиями, пока ты снова не решила исчезнуть с лица земли.

Она скрещивает руки и вздергивает подбородок.

— Я занята. Мне нужно наладить свою жизнь, как ты любезно указал.

Ой-ой. Эта Элиза, которая не боится меня осадить, как глоток эспрессо, для моей нервной системы. Женщины вокруг меня позволяют мне все, если это приближает их к цели. Они бы бездумно согласились с любой нелепостью, которая слетит с моих губ, только ради шанса стать миссис Роулингс.

— У тебя есть собеседования по субботам?

— Нет, но… — она задумывается на мгновение. — Я могла бы поработать над домом.

— Ты собираешься чинить крышу сама?

Элиза щурится в замешательстве.

— Откуда ты…

Я не скажу ей, что бегаю мимо дома, проверяя прогресс в извращенном обратном отсчете того, сколько времени у меня еще с ней есть. Крыша готова наполовину, и она ничего не может сделать, пока не поставят гипсокартон внутри.

Раздраженное «я не могу в это поверить» звучит за мной, пока мы направляемся к машине, и я улыбаюсь про себя как дурак.

Ее озорная улыбка, когда мы уезжаем, нехороший знак, но на данный момент я готов прыгнуть с тарзанкой в действующий вулкан, лишь бы провести с ней больше времени. Все становится ясно, когда она с визгом тормозит старым грузовиком у длинного пирса. Старый, обветшалый сарай для лодок, «Norman Boat Yarde» нависает над лодками, качающимися на ветру.

Я следую за ней к маленькому киоску, спрятанному за темным деревянным зданием. «Kayak Adventure» написано синими буквами на куске дерева, который можно было бы выловить из воды.

— Тандем, пожалуйста! — кричит она, перегнувшись через стойку, чтобы обратиться к человеку внутри, и невозможно не смотреть на ее задницу. Она из тех, в которые хочется вонзиться зубами.

Элиза бросает мне спасательный жилет и бежит рядом с мужчиной, несущим красный каяк, болтая с легкостью, которая вызывает у меня зависть. У нас всегда есть напряжение, мы ходим по зыбкой почве. Как бы сильно я ни хотел приблизиться к ней, есть равная сила, которая меня удерживает.

— Ты хоть представляешь, что делаешь?

— Я работала гидом летом в старшей школе. Я прослежу, чтобы ты случайно не упал в пучину Атлантического океана, — отвечает она легко, с подозрительным ударением на слове «случайно».

Мне слишком нравится ее уверенность, чтобы сказать ей, что я вырос, катаясь на байдарках в яхт-клубе. Возможно, единственное веселое занятие, которое мне было позволено.