— Библиотека едва ли захватывающая достопримечательность.

— Осмелюсь не согласиться. Интернет сообщает, что это историческая достопримечательность. Одно из десяти лучших мест в городе, которые обязательно нужно посмотреть.

Ее рот открывается самым очаровательным образом.

— Там будет скучно и полно детей, — она предпринимает еще одну доблестную попытку от меня избавиться.

— Ерунда. Я люблю детей, — ей не обязательно знать, что я всегда избегал офиса в дни, когда команды приглашали приводить своих детей на праздники.

Она сверлит меня недоверчивым взглядом, но выходит на улицу, пока я наслаждаюсь сладким вкусом победы.

— Садись, — говорю я ей, направляясь к машине.

— Я не могу въехать в город на этом, — она указывает на Maserati с гримасой человека, наткнувшегося на дохлое животное.

— Эта машина оскорбляет твои чувства? — честно говоря, я не вижу проблемы. — У тебя не было проблем, когда я подвозил тебя до работы.

Она делает глубокий успокаивающий вдох и изо всех сил пытается найти причину, которая бы меня не оскорбила.

— Это было чрезвычайной ситуацией. Это слишком для Сильвер-Лейк-Фолс. Люди начнут сплетничать, когда я выйду из твоей машины, — она запинается, умоляя меня понять.

Я делаю паузу, обдумывая ее ситуацию. Недавний скандал с парнем-изменщиком, отсутствие работы. Люди видят то, что хотят видеть. Мне не особенно важно, но я уеду из этого города, а ей придется остаться здесь со сплетнями.

— Как ты предлагаешь нам добраться? Ты ведь не имеешь в виду… — ее ухмылка леденит кровь.

— Мой грузовик!

— Нет.

— Он идеален для этих дорог и для поездок по городу…

— Сколько ему лет? Когда ты в последний раз проверяла его? — она несколько раз открывает рот, чтобы ответить, но я не закончил. — У него есть подушки безопасности? Кондиционер?

— Ему пятнадцать лет, он в идеальном состоянии, последний раз проверяли шесть месяцев назад, — загибает она пальцы. — И я не планирую врезаться в дерево, — заканчивает она тоном бывалого продавца. — Если ты не чувствуешь себя в безопасности, можешь остаться здесь и стать единым целым с природой.

У нее хватает наглости усмехнуться, думая, что она выиграла этот раунд и я позволю ей уйти одной. Неужели мне так сильно хочется проводить с ней время? Я могу научиться вырезать по дереву.

Кого я обманываю?

— Надеюсь, у тебя хорошая страховка, — говорю я ей через плечо, открывая дверь, чтобы она могла залезть. — Моя семья не будет доброй, если со мной что-то случится.

Я замечаю окончание преувеличенного закатывания глаз и готовлюсь к грубой поездке.



Сидя на пассажирском сиденье, пока она ведет машину по городу, я получаю прекрасную возможность разглядеть ее напряженную позу, изящный профиль в обрамлении развевающихся на ветру волос. Я смирился с тем фактом, что нахожу ее привлекательной, но в этих коротких мгновениях она – чистое тепло, разливающееся по моим венам.

Это несвойственный мне сентиментальный вздор, который я скрываю под видом любования открывающимися магазинами или видом на прибрежную дорогу, пока мы не добираемся до старого краснокирпичного здания с покатой крышей, окруженного кустарниками и деревьями. Это очаровательное сооружение с большими окнами в белых рамах, выходящими на гавань.

— Это принудительные общественные работы?

— Почему ты всегда предполагаешь, что у меня проблемы с законом? — она изо всех сил пытается скрыть свое веселье.

— Потому что ты выглядишь как нарушительница спокойствия, — во многих смыслах.

— Вовсе нет, — она задирает нос. — Я законопослушная гражданка.

— Наверное, потому что тебе все сходит с рук, ведь ты обезоруживаешь людей, — это должна быть шутка, прикрывающая тот факт, что я совершенно очарован. Когда ее щеки розовеют, а она смотрит куда угодно, только не на меня, меня наполняет глупая радость. Я добавлю«заставлять ее краснеть» рядом с«раздражать ее» в список вещей, которые делают мой день.

— Я опущу часть про нарушение закона из твоего завуалированного комплимента, — смеется она.

Женщина средних лет в платье цвета лайма, от которого режет глаза, ждет нас в дверях, сложив руки и улыбаясь Элизе.

— Родители так рады, что ты пришла на этой неделе.

Элиза ерзает, чувствуя себя неловко от восторга женщины.

— Честно говоря, я надеялась просто почитать и сразу уйти, Пенелопа.

— Не глупи. Ситуация, — она делает воздушные кавычки. — Под запретом. Я введу пожизненный запрет для любого, кто посмеет открыть рот на эту тему.

Пенелопа проводит меня по зданию, прежде чем мы добираемся до детской комнаты с яркими книжками. Очевидно, что она видывала лучшие дни.