— Мы скучаем по твоей готовке на воскресных барбекю, — говорит мне Эми, когда им удается успокоиться.

— О, так вы все еще это делаете, — они кивают, не понимая, как сильно это ранит. — Вы все собираетесь вместе, просто без меня, — я вкалывала последние пять лет, чтобы сделать эти посиделки особенными. Они продолжали, будто меня никогда не существовало.

— Это было бы немного странно. Ты не находишь? — спрашивает Дженна, намекая, что я, возможно, глупа.

— Я думаю, страннее то, что вы приняли двух изменщиков и исключили меня.

Эми пренебрежительно закатывает глаза.

— Эй, ну ты чего. Не драматизируй.

Они не настоящие подруги. Они из тех, кто скажет тебе перестать позориться, если ты веселишься, или назовет тебя драматичной, если ты проявляешь характер.

— Да, к тому же, мы можем снова встречаться, теперь когда все знают, что тебе удалось заполучить этого толстосума. Джаред и Кэролайн были бы рады тебя видеть.

— Скоро будет вечеринка в честь рождения ребенка, — щебечет Дженна.

— Можешь представить, какие подарки он бы купил? — они с нетерпением переглядываются. — Может, они устроят вечеринку в ее хижине.

Они возбужденно болтают, строя планы, игнорируя меня.

Мне стоит больше доверять своему чутью. Глядя на этих двоих, которые ведут себя так, будто не лгали мне два года и постоянно меня унижали, я задаюсь вопросом, что со мной не так. Я так отчаянно хотела вернуться к своей жизни до Картера, что убедила себя, что все еще могу дружить с Дженной и Эми.

— Итак, — мой тон привлекает их внимание, и они наконец обращают на меня взгляд. — Вы представляете, что я могу заполучить богатого красавчика, и хотите дружить со мной, чтобы извлечь из этого выгоду.

— Мы хотим дружить, проводить время вместе, и, конечно же, он будет оплачивать расходы. Он же богатый, правда?

— Извините, я… — это вырывается рефлекторно, и я беру себя в руки. — Подождите. Нет.

Они выглядят озадаченными, будто у меня выросла вторая голова. Трудно быть выздоравливающим угодником, но я покончила с извинениями за то, что не согласна с ними, за то, что я есть.

— Я не извиняюсь. Вы отвратительные люди, — они обе ахают, и я встаю слишком резко, отодвигая стул назад. Я достаю несколько купюр и бросаю их на стол. — Мы закончили. Вы заботитесь только о себе и о том, как использовать людей.

— Элиза, как ты смеешь…

— Я не закончила. Никогда больше не звоните и не пишите мне. Если увидите меня на улице, переходите на другую сторону. Мне все равно, исполнится ли вашей бабушке сто лет или умрет ваша кошка. Бросит ли вас снова очередной дальнобойщик или гороскоп предскажет вам перелом ноги.

Колокольчик над дверью звенит за моей спиной, когда я выхожу, оставляя их с открытыми ртами.



Джеки пишет и звонит даже после того, как Картер уехал, и я не знаю, что об этом думать. Она никогда не упоминает его, хотя у нее есть подозрения, что между нами что-то было. Мы болтаем о моих занятиях и ее идеях для офиса. Она прекрасна, и я обожаю с ней болтать, но я не хочу, чтобы Джеки делала это из жалости или по обязанности.

— Тебе не нужно следить за мной. Уверена, у тебя есть дела поважнее, и я обещаю, что не выболтаю секреты вашей семьи, — говорю я ей.

— Ты думаешь, я пытаюсь замять ситуацию с тобой? Потому что мой брат не может вытащить голову из задницы?

— Джеки, — усмехаюсь я. — Ты серьезная бизнес-леди. Правда, я не против, если…

— Я остановлю тебя прямо здесь. У меня встреча через две минуты, и я не могу сейчас это обсуждать. Поговорим завтра.

И все. Я знала это. Как только я разрешила ей не чувствовать себя виноватой, она исчезнет.

Но в субботу я чуть не проливаю горячий чай на колени, когда громкие удары сотрясают мою входную дверь. Мое сердце замирает, когда я на цыпочках подхожу к окнам, руки дрожат от скалки, которую я схватила по пути к двери.

— Я знаю, что ты дома, — голос Джеки гремит с крыльца.

Потрясенная до глубины души, я распахиваю дверь и безмолвно смотрю на Джеки, которая очень довольна собой и проносится мимо меня в дом.

— Давай. Выпьем кофе и продолжим наш разговор. У меня выходные.

Она так непринужденна для той, кто заявилась без предупреждения. Джеки кружится по маленькой гостиной и кивает, касаясь кухонных шкафчиков, пока я следую за ней, как марионетка на ниточке.

Когда парализующий гул в груди утихает, весь страх вырывается пронзительным криком:

— Что за привычка у Роулингсов заставлять меня думать, что меня убьют?

Джеки ухмыляется.

— Семейная черта?

Я запинаюсь с отсутствием грации, отчего уголки ее губ приподнимаются.

— Приведи себя в порядок. Моя мать ждет нас в машине, — говорит она тоном слишком бодрым для таких пугающих новостей.

— Что? Твоя… — я не могу дышать. — Картера… Я не хочу встречаться с его матерью! — стону я с раздражением. — Без обид, — продолжаю я тише.

Джеки плюхается в кресло и скрещивает ноги в коленях, стряхивая невидимую пыль с джинсов.