Каждая мышца в моем теле кричит от боли. Я забыл, насколько убивающие тренировки Логана. Я думал, что готов после месяцев пробежек в лесу. Вместо этого мое тело наказывает меня так, будто я провел последние полгода на диване.

— Ты знаешь, почему Джозеф в последнее время такой жизнерадостный? Это нервирует, — я пытаюсь сохранить достоинство и говорить нормальным голосом, но мой вопрос вырывается между тяжелыми вдохами.

Логан всегда держался в стороне от дел своего отца. Когда мы росли, он говорил мне, что его не интересуют дела Джозефа. Его успешная частная фирма после ухода из армии доказывает, что он либо был болтуном, либо некоторые вещи просто у тебя в крови.

— Это тот пустой благотворительный бал. Он входит в правление, — Логан останавливается и делает глубокие вдохи, потягиваясь руками над головой. Две женщины, пробегающие мимо нас, чуть не спотыкаются, оглядываясь на него через плечо.

Я усмехаюсь, думая о том, как все изменилось с нашего детства. Маленький, тощий Логан, прячущийся во время перемен, потому что другие дети издевались над ним. Хотел бы я сделать для него больше, чем просто составить компанию.

Он был на середине своего годового контракта, когда у меня случился сердечный приступ. Он без колебаний прилетел домой и уехал только после того, как убедился, что я не умру.

— Почему ты говоришь так, будто он вступил в секту? Он занимался такими вещами и раньше.

Логан прекращает растяжку после бега и запрокидывает голову, делая успокаивающие вдохи.

— Я подозреваю, что он пытается заманить меня на свидание с одной из этих бессмысленных светских львиц, — ворчит он, морща нос от отвращения.

Это самое смешное, что я слышал за последнее время. Я разражаюсь смехом. Выпускник Вест-Пойнта, десять лет действительной службы. Единственное, что волнует Логана Робертсона, это то, что его отец хочет свести его с женщиной, которая, вероятно, является его полной противоположностью.

— Я рад видеть, что ты смеешься. Даже если это за мой счет.

Я был не лучшей компанией с тех пор, как вернулся. Постоянное состояние уныния просачивается во все мои взаимодействия. Но даже если мои сотрудники и деловые партнеры не осмеливаются об этом говорить, несколько близких мне людей без проблем указывают на это. Постоянно.

Мне не хватает этого чертового чая и улыбки Элизы, которую она пыталась скрыть, когда я возвращал ей пустую чашку. Она всегда говорила, что хороший напиток – бальзам для души. Но бальзамом была она сама, и я не знаю, как жить дальше, зная, какими были те месяцы с ней.

— Терапия сделала чудеса после того, как я ушел из армии, — всегда начеку, взгляд Логана обводит территорию, прежде чем снова остановиться на мне. — Это лучшее решение, которое я когда-либо принимал.

Возможно, он прав. Я помню, каким измученным он выглядел после последней командировки, и я готов попробовать что угодно, чтобы вернуться к чему-то похожему на нормальную жизнь. Жизнь, в которой запах лаванды не заставляет меня хотеть сесть на самолет к Элизе.

ГЛАВА 36Картер

Давление в черепе усиливается, пока я пролистываю сотни ссылок с фотографиями с прошлого вечера. Мое раздражение растет с каждой статьей, представляющей Алисию и меня как любящую пару, воссоединившуюся после проблем со здоровьем.

Звонок домофона у входной двери спасает мой телефон от полета с 21-го этажа.

— Посылка для вас, сэр, — мой консьерж протягивает мне небольшую посылку. — Служба безопасности проверила.

— Спасибо, Иван.

Это маленькая коробка, обернутая в коричневую бумагу и перевязанная бечевкой. Странно. Я верчу ее в руках, внутри что-то тяжелое меняет центр тяжести, и обратный адрес – Мэн. Мое сердце сбивается с ритма. Я ставлю ее на мраморный столик в холле, одновременно взволнованный и напуганный. Что, если там гневное письмо и медвежий помет?

Среди скомканных кусков газеты в солнечном свете, заливающем холл через панорамные окна, поблескивает банка. Медленный, недоверчивый выдох срывается с моих губ. Это та самая чайная смесь, которую она делала для меня, чтобы придать энергии, после того как я вскользь упомянул, что больше не пью кофе.

Я держу ее в руках, как самое драгоценное сокровище, и вдыхаю воспоминания об утрах с Элизой. Мята, кедр, сосна и розмарин. Она добавляла туда чайную ложку сырого сахара и три капли лимона.

Тоска разрывает мне грудь – забота, которую она проявляла ко мне. Я держу в руках осязаемое доказательство существования Элизы. Я никогда не думал, что банка с травами может вызвать слезы на глазах. Мне так отчаянно хочется услышать ее голос, что мой палец зависает над ее именем. Как бы прошел этот разговор?

«Привет, спасибо за чай, я чуть не расплакался, думая о тебе».

Мысли о маленькой банке тяжелым грузом лежит у меня в голове несколько часов. Я постоянно возвращаюсь к ней, разрываясь между чувством вины и эгоистичным инстинктом ухватиться за нить надежды.

Шагая, погруженный в свои мысли, через холл офиса к своему частному лифту, я замечаю Алисию слишком поздно, когда она проскальзывает между закрывающимися дверями.