— Вас ввели в заблуждение. Джеки, пожалуйста, объясни своей матери, что никаких отношений нет. Никаких отношений. Картер в Нью-Йорке, живет своей жизнью, — больно выкладывать правду. — А я дома, в Сильвер-Лейк-Фолс, — я думала, что боль станет меньше со временем, но произносить это вслух все еще пронзает мое сердце раскаленным железом.

Оставшуюся часть двухчасовой поездки Клара и ее дочь просматривают свои расписания. Они избегают любых упоминаний о Картере, а я смотрю в окно, утопая в замешательстве, надежде, неверии и страхе.

— Джеки. Спасибо за этот, эм, интересный день. Давай больше не повторять, хорошо? — говорю я ей, когда мы выходим из машины перед моим домом.

Она издает этот грациозный звук, когда смеется, и я задаюсь вопросом, рождаются ли с этим или это приходит, когда нулей в твоем банковском счете становится больше шести.

— Это не смешно. Я и так борюсь с кучей неуверенности, а твоя мать не слишком высокого мнения обо мне.

— Поверь той, кто вырос с этой женщиной. Если бы это было правдой, моя мать не стала бы тратить на тебя время. Она провела исследование, — говорит Джеки с подмигиванием.

— Я должна радоваться, что она указывает на мои недостатки?

Джеки берет меня за плечи.

— Это не недостатки, Элиза. Это мелочи в нашем мире, которые могут тебя погубить. Большинство людей будут безжалостны, газеты – еще хуже. Мой брат утверждает, что ему все равно, что о нем говорят, но хочешь ли ты поставить его и себя в такое положение? Быть с моим братом означает гораздо больше, чем то, что происходит между вами в вашем пузыре. Он не сможет защищать тебя вечно.

— Где-то в нашем общении произошел сбой, — говорю я с нарастающим разочарованием. — Почему вы продолжаете настаивать? Мы. Не. Вместе, — мой голос дрожит с каждым словом, и Джеки бросается ко мне с крепкими объятиями. — Я все равно видела фотографии с Алисией, — говорю я побежденно в ее гладкие волосы.

Как бы я ни хотела, от Картера не было спасения после его отъезда. СМИ сошли с ума, когда он созвал пресс-конференцию. Они неотступно следовали за ним. Фотографии и фотографии его мучительно красивого лица, омраченного глубокой хмурой складкой. Он всегда куда-то спешил.

Пока через месяц мое сердце не упало в пятки.

Было больно читать его прощальную записку. Но фотографии с благотворительного бала разбили меня. Женщина, с которой, как он говорил, у него не было шанса сойтись, была везде в интернете под руку с ним, обожающе улыбаясь. Она рассказывала в интервью, как боялась, когда он был в больнице. Неужели он солгал и об этом?

Джеки отстраняется, улыбается и говорит:

— Просто переспи с этой мыслью, хорошо? Нужно ли тебе все это, когда речь идет о нем. Я не хочу видеть, как ты страдаешь.

Слишком поздно.

ГЛАВА 35Картер

Громкие удары музыки и мигающие огни впиваются в мой мозг, как ржавые гвозди. Если бы Адам не был мне почти братом, я бы не переступил порог этого клуба. Тем более ради двойного свидания. Но я беспокоюсь о нем. На этот раз его нисходящая спираль не показывает признаков остановки.

Я кручу в руке янтарную жидкость в нетронутом бокале. Цвет напоминает мне глаза Элизы, когда она иногда смотрела на меня, думая, что я не замечаю. Бархатистые и гладкие. И теплые. В этот час Элиза, вероятно, сидит в своем уютном кресле и рисует. Или она с Куинн. Встречается с людьми. У меня скручивает живот, когда Алекса, которая должна быть моей спутницей, наклоняется ближе, чтобы прошептать мне на ухо что-то о своем платье. Она пытается заставить меня говорить, но мои мысли постоянно уносятся к воспоминаниям о прогулках на каноэ и ленивых послеобеденных часах, когда Элиза дремала у меня на груди.

Адам и две женщины уже на второй бутылке виски, а я едва прикасаюсь к своему бокалу. Они пьяны и хотят танцевать. Я – нет, но взгляды, которые Адам бросает в мою сторону, заставляют меня со стоном подняться под радостный визг Алексы.

Она ничего во мне не пробуждает. Никакого желания закончить ночь у меня. Никакого волнения, как бы она ни пыталась тереться об меня.

— Почему ты такой странный, — бормочет Адам, отводя меня в сторону.

— Нам пора уходить.

— Ты красавчик, но я предпочел бы провести остаток ночи с… э-э…

— Шелли.

— Да, да. Шелли. И, возможно, с ее подругой. Раз уж ты такой зануда после своей деревенской эскапады.

Я делаю глубокий вдох и решаю оставить своего телохранителя присматривать за Адамом.

— Вызови машину для этих двух дам. А затем доставь задницу Адама к нему домой.

— Так точно, сэр.

Проверять теорию о том, что я жаждал прикосновений Элизы, потому что у меня давно не было секса, не было необходимости. Я уже знал. Я только обманывал себя.

Я хотел позвонить ей, как только приземлился в Нью-Йорке, но что я мог сказать? Я написал и удалил сообщения десятки раз.

Прости, что уехал раньше.

Прости, что выместил на тебе свою неуверенность.

Прости, что ушел, как последний придурок.

Ничто не звучало правильно. Как я могу написать ей о сожалении, приросшем к моей душе с первой секунды, как я переступил порог своего пентхауса? И о том, как я по ней скучаю. Имею ли я на это право?