Мое настроение портится, пока я прокручиваю в голове факты по дороге к Элизе. Я неохотно согласился поехать вместе. Каждое новостное оповещение – капля бензина в моем и без того дурном расположении духа. Они не прекращаются.

Я качаю головой, когда заканчиваю последний отчет, и она открывает дверь.

— Я могу чем-то помочь? — искренняя забота искажает ее черты.

— Я зря терял здесь время, — усмехаюсь я, входя в ее дом. — Все идет к чертям, а я наношу светские визиты.

Ее шаги замедляются по пути к сумке.

— Тебе не обязательно идти. Думаю, у тебя есть дела поважнее, — в ее голосе нет ни тени упрека. Она не смотрит на меня, и мне ненавистно, что она такая тактичная.

— Что такое еще два потерянных часа? — отмахиваюсь я. Это мелочно и подло. Я не пытаюсь сдерживать разочарование, которое пожирает меня заживо, пока я пишу опровержение в групповом чате по кризису компании.

Входная дверь хлопает за ней, и волна вины накрывает меня, прежде чем я напоминаю себе, что в моей жизни есть более насущные проблемы, чем забота о ее самолюбии.

Во время ужина Сэм пытается вовлечь меня в разговор, но мой ум постоянно возвращается к списку задач, которые нужно распределить.

— Как там с курсами? — спрашивает Марта, и я не понимаю, о ком она говорит, пока не поднимаю глаза от тарелки.

— Неплохо. В основном они показывают, что мне еще далеко до того, чтобы называть себя дизайнером интерьеров, — говорит Элиза с самоуничижительным смехом.

— Ты проходишь курсы? — вопрос срывается с моих губ прежде, чем я успеваю смягчить недоверие в своих словах.

Элиза отшатывается, но смотрит на Дантонов и пожимает плечами.

— Это просто онлайн-курс от школы в Нью-Йорке, — то, как она преуменьшает свои усилия, мне не нравится. — Кто знает, выйдет ли из этого что-то?

— У тебя уже есть талант и сайт. Это начало, — я пытаюсь смягчить защитную реакцию в ее позе.

— Какой сайт? — спрашивает Марта, хмурясь на меня.

— О, Картер сделал для меня сайт. На случай, если я захочу начать бизнес. Я пока не собралась…

То, как Марта загорается, можно подумать, что я спас всех детей из горящего здания, и мне становится неловко. Это пустяки.

Кого я обманываю? Я вкладываюсь в жизнь Элизы больше, чем следовало бы. Предательское тепло на моем лице дает им неверное представление, потому что Сэм сияет широкой улыбкой и хлопает меня по плечу.

— Нет ничего постыдного в том, чтобы делать то, что мы можем для наших особенных женщин, сынок.

То, что происходит между нами, становится чем-то слишком реальным. Эмоциональные прикосновения слишком горячие для меня. Я предпочитал свои клинические таблицы и чистые отчеты.

Как ей удалось заставить меня хотеть воплощать ее мечты в реальность? Эта нить сомнения становится больше, обвивая мой мозг, ослепляя меня и оставляя только неотложное желание уйти.

Мы едем обратно в тишине после того, как Элиза перестает пытаться вытянуть из меня что-то кроме односложных ответов. Я так взвинчен, что моя кожа вибрирует от силы бури, бушующей внутри меня. Сомнения в ней, страх перед возвращением, беспокойство и разочарование из-за компании и скандала. Все это бурлит в моем солнечном сплетении.

Я захожу в ее маленький дом по привычке, и пока она говорит о своих курсах, я бесцельно смотрю в окно, на темный лес. Зачем я все еще здесь? Моя сестра отлично справилась с успокоением инвесторов и общественности, но сегодня «UniCore» опубликовала провокационную статью, вызвавшую очередное падение. Их генеральный директор и мой вечный противник говорит, что мое исчезновение оставило компанию без руля, и инсайдер утверждает, что инвесторы все еще обеспокоены, несмотря на заверения Джеки.

— На последнем занятии учитель упомянула, что в школе проводятся мероприятия в аудитории. Они приглашают успешных людей из индустрии, и студенты могут задавать им вопросы.

Она взволнована, и я наконец поворачиваюсь к ней.

— Ты планируешь пойти?

— Я бы с радостью съездила, — говорит она с большим энтузиазмом, теперь когда я включился в разговор. — Я могла бы навестить тебя после твоего возвращения. Ворваться к тебе среди ночи, напугать до смерти, а затем заставить тебя быть моим соседом три месяца.

Она смеется, но я вижу красный цвет.

Нет никакой возможности остановить последствия столкновения тревог в моей голове. Мучение от мыслей о жизни с ней и разрушения моего будущего, потому что я слишком сильно хочу остаться здесь с ней. Все, над чем я работал, над чем работал мой отец. Моя мать и Джеки остались без защиты.

— Не думай, что я буду твоим золотым билетом отсюда. Ты милая, но не более того.

Вся радость уходит с ее лица, ее губы приоткрываются. Ее широкие глаза полны замешательства и боли.

— Иди к черту, Картер. Я вполне счастлива здесь! — она кусает губу, руки на бедрах, пронзая меня острым взглядом. — Ладно, не вполне, — она зажимает кончики волос и задумчиво крутит прядь. Затем с решительным выдохом продолжает: — Я буду счастлива. Я сделаю это.