После выхода статьи я не настаивала. Мое сердце кровоточило за человека, который ожидал предательства. Который думал, что не способен испытать настоящую любовь. Я хотела прижать его крепче, когда он отстранялся. Это моя натура. Упираться ногами в землю. Но нечего было спасать. Нечего было удерживать. Я чувствовала, что он уже наполовину вернулся.

В глубине души я ожидала, что он уедет раньше, но не так.

Банка с моей смесью, которую я делала для него, поблескивает на стойке, и я хватаю ее. Я не уверена, что собираюсь с ней делать, но оставлять ее для других гостей было бы неправильно.

Свернувшись калачиком на кровати, я позволяю себе горевать ровно три дня.

Один – за то, как он ушел.

Один – за то, как сильно я влюбилась.

Один – за будущее, которого у нас никогда не будет.



Маленький темно-дубовый шкафчик со стеклянными дверцами насмехается надо мной из центра брезента. Я долго спорила, стоит ли его оставлять, но я больше не буду заметать вещи под ковер.

— Разве это не должно быть твоим счастливым местом? — говорит Куинн, приближаясь с кувшином чая со льдом и двумя стаканами. Она обеспокоена, и я понимаю почему. Я, наверное, выгляжу немного безумной, оттирая старую древесину на грани слез.

— Дядя Картера хотел, чтобы я его взяла, — через неделю после его отъезда я сломалась и доверилась Куинн. Я так устала держать печаль в себе и рискнула нашей дружбой. Это было похоже на вырывание зубов во время нашего первого девичника, когда мы сидели на моем диване, сонные от еды, которую она заставила меня попробовать. Она была терпелива, позволив мне выложить всю историю, прежде чем спросить, не хочу ли я отправить ему пирог со слабительным.

— Тебе не стало бы легче, если бы мы развели из него хороший костер? — она ставит напиток в траву и плюхается в рыбацкое кресло в тени.

— Нет! Эта прекрасная деревянная работа не сделала ничего плохого. Когда я отшлифую и покрою ее маслом, она будет идеальна для гостиной.

— Зачем? Если она заставляет тебя думать о нем?

— Я устала притворяться, что могу легко его забыть, — странно оплакивать то, чего никогда не было. — Это часть процесса, понимаешь? Движение дальше. Он помог мне пересмотреть некоторые вещи, которые меня сдерживали. За это я буду вечно благодарна. И не будем забывать о лучшем сексе в моей жизни, — я ухмыляюсь Куинн, когда она кашляет в свой стакан.

— Ого. Не ожидала. Мне нравится эта твоя версия, которая слишком много рассказывает, — она прижимает руку к груди, придя в себя. — Тогда мы будем ненавидеть его лишь чуть-чуть.

Я люблю эту женщину. Она пришла на помощь, заставляя меня двигаться вперед и быть более открытой.

То, что Картер сказал о страхе потерять близких, если я буду слишком откровенной и честной, засело у меня в голове. Я должна доверять этим людям и верить, что они действительно заботятся обо мне. И верить в них и в нашу связь. Это приводит меня в сад Марты после работы, и я рассказываю ей все.

Глаза Марты на секунду расширяются от моего добровольного словесного поноса.

— Эмоционально я в худшем положении после всей этой истории с Картером, чем три месяца назад, когда я увидела, как Джаред изменяет мне в прямом эфире.

Первые недели июля прошли как в тумане. Я переводила дыхание время от времени, делая наброски в тени белой сосны в своем дворе. Мое сердце разрывалось лишь наполовину всякий раз, когда я открывала коробку, которую подарил мне Картер.

— Найти любовь – это не осложнение.

— Любовь?! — выпаливаю я. Влюбиться в него было так же неизбежно, как северо-восточные штормы. Но любовь ли это?



Пару дней назад меня добавили в групповой чат.

«Лучшие подруги воссоединяются».

Какая шутка. Отсутствие каких-либо извинений должно было насторожить меня. По крайней мере, у меня хватило ума встретиться с ними в другой кофейне. Куинн не заслуживает встречи с полицией. Хотя я бы с удовольствием посмотрела на еще одно противостояние с горячим шерифом. Там точно есть какая-то история.

— С каких это пор ты красишься? — Дженна наклоняет голову, хмуря брови. — Раньше ты не заботилась о своей внешности.

Я думала, что выгляжу мило, когда выходила сегодня утром, но теперь начинаю чувствовать себя неуверенно под их пристальными взглядами.

— Немного усилий.

— Это твой мстительный образ? — хохочет Эми. — Лучше поздно, чем никогда, правда?

— Я просто хотела попробовать что-то новое, — говорю я, опускаясь на стуле еще на дюйм.

— Дайте девушке отдохнуть, — говорит Дженна с милой улыбкой. — Для такой заурядной особы у нее должны быть какие-то тайные таланты, если она смогла затащить в постель своего красавчика-арендатора.

Стыд поднимается по груди и шее, и меня отбрасывает обратно в те неловкие вечера, когда они все набрасывались на меня.

Эми хлопает ладонью по столу, широко раскрыв глаза.

— Может быть, это услуги, включенные в договор аренды, — едва выдавливает она сквозь приступы смеха.

Они обе так громко смеются, вытирая слезы из-под глаз, а я просто смотрю в пустоту, гадая, почему я все еще сижу здесь с ними.