Легкий сон больше не приходит в этой большой кровати. В моем доме утра слишком тихие. Я заполняю свой календарь встречами за ужином, потому что есть дома одному невыносимо. Тишина оглушает.

— Я бы с удовольствием работал напрямую с вами, — говорит директор «Sintex», улыбаясь шире, чем уместно для деловой беседы.

Сегодняшняя встреча с директором исследовательской лаборатории, которую мы планируем приобрести, принимает неприятный оборот, и ее тон заставляет меня присмотреться к женщине повнимательнее. Ее щеки раскраснелись, она наклоняется, чтобы дать мне лучший обзор на свое декольте.

— Вы будете иметь дело в основном с Джеки. Она все еще отвечает за «R&D», — говорю я, просматривая их финансовые отчеты за прошлый год, полностью пресекая ее флирт.

— Но вы теперь вернулись. Я не против небольшого микроменеджмента от самого знаменитого Картера Роулингса, — говорит женщина соблазнительно.

Я смотрю на нее без интереса, сжав челюсть.

— Вы говорите мне, как управлять моей компанией?

— О нет, — запинается она, отодвигаясь на стуле, смущенная моим холодом.

Она еще не знает, но приобретение не сохранит за ней работу. Ее отец – великий ум, стоящий за «Sintex», и их прорывы в разработке искусственного интеллекта. Он тот, кто меня интересует.

А эта молодая женщина сегодня вечером – лишь бледная тень той, кто преследует мои сны.



Спустя недели я все еще чужой в собственной жизни. Вещи, к которым я так стремился, кажутся пустыми. Это то, чего я хотел, мне просто нужно настроиться на нужный лад.

— Как прошла встреча прошлой ночью? — Джеки теперь заходит в мой офис каждый день. Она вводит меня в курс того, что я пропустил, мы обсуждаем стратегию. — Когда я перехватываю управление? — спрашивает она, просматривая финальное предложение.

Она в полном деловом режиме, и я улыбаюсь впервые за долгое время. Моя младшая сестра гораздо умнее и способнее, чем наш отец когда-либо признавал. Ее сосредоточенность и непоколебимая поддержка поддерживали бесперебойную работу после моего сердечного приступа, и я не мог быть более гордым.

— Ого, — говорит она, глядя на меня. — Я впервые вижу, чтобы ты улыбался с тех пор, как…

Проблема с моей сестрой в том, что она не отпускает неудобные темы. Она будет донимать меня по поводу моего здоровья или, что хуже, по поводу Элизы, и я делаю все, чтобы остановить ее, прежде чем она перейдет в режим психотерапевта.

— Я никогда не благодарил тебя. За то, что взяла на себя управление, пока я восстанавливался.

— Хм, — мурлычет она, покусывая внутреннюю сторону щеки. — Возможно, тебе стоит подумать о том, чтобы вернуться на еще одно восстановление, — Джеки делает воздушные кавычки. — Ты выглядишь… — она проводит рукой вверх-вниз по моему лицу с гримасой, и я понимаю, что она имеет в виду.

Ей не нужно обо мне беспокоиться.

— Как только я привыкну к своему расписанию, все вернется на круги своя, не волнуйся.

Джеки замирает на полпути, отпивая кофе, и, клянусь, у нее дергается глаз.

— На круги своя?! — она с грохотом ставит чашку на мой стол, темные капли разбрызгиваются по разбросанным документам.

Ее реакция застает меня врасплох. Я могу пересчитать по пальцам те случаи, когда она повышала на меня голос. Ее ноздри раздуваются, а глаза блестят.

— Джеки, что…

— Ты хочешь продолжать, как будто ничего не произошло? — кричит она. — Вернуться к тому, что было раньше?

Джеки вскакивает с такой силой, что стул опрокидывается, и страх прожигает мои внутренности, как кислота, пока я смотрю, как она мечется по кабинету, зарывшись руками в волосы.

Я не хочу снова заводить этот разговор. Но моя сестра на тропе войны. От ее гнева не скрыться. Она готова выплеснуть все и наклоняется вперед, сметая документы на пол взмахом руки. Слезы текут по ее щекам.

— Ты почти умер, — шепчет она сдавленным голосом, который сжимает мои легкие. — Ты понимаешь? — спрашивает она, на этот раз с большей силой. — Это было не мелкое неудобство, нарушившее твой график. Ты. Мог. Умереть, — она подчеркивает каждое слово ударом по столу, и что-то во мне трескается. — Я не могу потерять тебя. Ты мой старший брат. Ты не можешь… — она замолкает.

После срыва на маяке я не хотел больше об этом думать. Мне было страшно. Но моя младшая сестра видела, как меня увозила скорая, без сознания и интубированного после операции. Она боялась, что я ее покину. Мы никогда не говорили о том, что это значило для нее.

Два шага – и я достигаю Джеки, прижимая ее к себе. Ее голова падает мне на плечо, и я мягко покачиваю нас, пока она выпускает слезы, которые прятала от меня.

— Прости, — говорю я. За то, что напугал тебя. За то, что был эгоистом. — Я не покину тебя. Обещаю.