Тут подлетела вторая машина. На этот раз с мигалкой, фургон. Похоже, реанимобиль. Что бы там наверху ни случилось и кто бы ни вызвал медиков — теперь это было неважно: Татьяне срочно нужен врач.

Они добрались до тропы и стали подниматься. Одолев первый отрезок подъёма, Хогарт услышал, как кто-то, пыхтя, бежит им навстречу. На миг он испуганно замер, но тут же по сопению и повизгиванию узнал, кто это.Кольшмид! Его-то сюда каким ветром? Хогарт с облегчением опустил плечи. Никогда прежде он так не радовался встрече с этим коротышкой, которого всегда недолюбливал. Так бы и прижал его к себе, и взъерошил пальцами набриолиненную причёску.

— Стоп! — крикнул Хогарт. — А то ещё снесёте нас!

Вниз по тропе посыпались камешки.

— Хогарт? — Кольшмид, скользя, затормозил. — Это правда вы? Глазам не верю. Вы целы?

— Да, я цел. И Татьяна со мной. Она тоже цела. Только руку ей надо обработать.

— Ха! — вырвалось у Кольшмида так радостно, будто это была лучшая новость года.

— У вас, случайно, нет с собой ножа или ножниц? — спросил Хогарт.

— Вы связаны? — Кольшмид, отдуваясь, остановился и уставился на них. Вид у него был изрядно потрёпанный, но по ужасу в его глазах Хогарт понял, что и они с Татьяной выглядят немногим лучше.

— Я нет, — ответил он, — а вот моя племянница.

— Э-э, нет… — пробормотал Кольшмид. — Ножа у меня нет, только щипчики для ногтей.

— Серьёзно? — воскликнул Хогарт. — У вас при себе щипчики для ногтей?

— Да, мамины… — Он осёкся. — Откуда они у меня — вас совершенно не касается!

От нелепости положения Хогарт чуть было не расхохотался во весь голос, но тут на него снова навалилась усталость. Он снял с плеч Татьяны пиджак и развернул её спиной к луне.

— Будьте так любезны.

Кольшмид уже опустился на колени и взялся за дело.

— Для кого реанимобиль? — спросил Хогарт.

— Для Хельмута Раста.

— Он тоже здесь? Что случилось? Он жив?

— Этот Жером пырнул его ножом. Большая потеря крови, но врач говорит — выкарабкается.

У Хогарта перехватило горло.

— А вам Жером ничего не сделал?

— Нет… я… — Кольшмид на миг поднял взгляд. — …я прикончил Жерома.

Прикончил?

— Мы об одном и том же Жероме говорим? — спросил Хогарт.

— Думаю, да. — Кольшмиду наконец удалось перекусить стяжку. Татьяна вытянула руки и покрутила плечами, а Кольшмид выпрямился.

— И как вы вообще сюда попали? — спросил Хогарт.

— С Сабатье на вертолёте, через Монако.

Тут Хогарт расхохотался в голос.

— Вы летели на вертолёте? С ума сойти! Вы и впрямь превзошли самого себя.

Татьяна растирала запястья.

— Спасибо, — пробормотала она наконец и взглянула на Хогарта. — Это…

— Да, магистр Кольшмид, один из лучших сотрудников «Medeen & Lloyd», — сказал Хогарт, и в голосе его прозвучала даже нотка гордости.

— Правда? Начальник выездного отдела?

— Да.

— Тот самый… набриолиненный таксик, которого ты терпеть не можешь? — неуверенно уточнила Татьяна.

— Э-э… да. — Хогарт виновато повёл плечами.

— Да ничего, я вас, между прочим, тоже терпеть не могу, — сказал Кольшмид. — Но вообще-то вы не такой уж пропащий, Хогарт.

— Прекратите немедленно, а то мы ещё подружимся, — перебил его Хогарт.

Кольшмид подавил усмешку.

— И правда, жуткая мысль.

Их разговор прервала Сабатье — она тоже сбежала к ним вниз.

— Хельмут Раст стабилен, — крикнула она издали. — Дэвида видели?

Хогарт кивнул через плечо.

— Его можно забрать там, внизу, на площадке. И заодно дубликат костяной иглы.

— А где Эме? — спросила она.

Кольшмид откашлялся.

— Удрала на своей машине.

Годом ранее

Дэвид сидел перед телевизором, на экране которого всё ещё застыл стоп-кадр с лицом отца. Ты знал, что скоро умрёшь. Время дышало тебе в затылок.

Потом он перевёл взгляд на древний пергамент. Осторожно вытянул его из прозрачного файла и легонько провёл пальцами по выцветшим краскам.

В отличие от сестры, он никогда не интересовался искусством. Его мир — это рок, мотоциклы, регби, медицина и армия. Искусство было вотчиной Эме. И всё же по нему пробежала дрожь, когда он благоговейно коснулся хрупкой бумаги.

— Это двенадцатый век? — спросил он недоверчиво.

— Для всего мира этот рисунок существует только в легендах, но, как видишь, он есть на самом деле, — объяснила Эме.

Дэвид разглядывал бесчисленные детали наброска, похожего на филигранный чертёж.

— Как он попал к нашим родителям?

— Им владела ещё наша бабушка, и никто об этом не знал, — ответила Эме. — Но по-настоящему поразительно вот что: у наброска Биро есть реальный двойник. Мамина костяная игла и ещё шесть частей. Эта Костяная битва состоит из реликвий семи павших солдат.

Дэвид поднял глаза. Теперь многое прояснилось.

— Вот почему после интерната ты пошла учиться на историка искусств. На самом деле ты хотела просто войти в эту среду, завести нужные связи и выяснить, что за история стоит за маминой костяной иглой и этим рисунком, верно?

Она кивнула.