И тем самым французские реликвии навсегда окажутся неразрывно связаны с Опера Гарнье.

У ресторана Хогарта пробрала дрожь. Именно здесь больше трёх месяцев назад у них с Элизабет состоялся первый совместный романтический ужин — и она удивила его красной розой.

Пока остальные заходили внутрь, Хогарт задержался под навесом у входа. Сабатье тоже подождала, пока все скроются за дверью, потом полезла в сумочку и достала плотный конверт с чёрно-золотым логотипом Опера Гарнье.

— Это просили передать вам от доктора Майер-Лански.

Хогарт взял конверт.

— Знаете, что внутри? Письмо с отравленными уголками?

Сабатье улыбнулась.

— Да, письмо. Но не отравленное. Берегите его.

Она вошла в ресторан, а Хогарт остался один и смотрел на морось. Потом вытер ладони о рубашку и вскрыл конверт. Между двумя картонками, вложенными для жёсткости, лежал прозрачный файл. На нём — наклеенная записка.

С наилучшими пожеланиями от Опера Гарнье.Д-р Майер-Лански

В файле и впрямь оказалось письмо. От руки, по-английски, выцветшими чернилами.

Хогарт узнал почерк. Он видел его совсем недавно. Пульс участился. Это было одно из подлинных писем Гастона Леру к Лону Чейни. Короткая записка датирована маем 1925 года.

Одна фраза особенно бросилась ему в глаза.

«Я видел Призрака».

Хогарт подумал об Элизабет, сунул письмо обратно в конверт и вошёл в ресторан.

КОНЕЦ КНИГИ