— Вы обязаны её искать! — упорствовал Хогарт на своём ломаном французском.

— О,non, — пробормотала одна из патрульных, полистала бумаги и заговорила медленными фразами, которые Хогарт понял и без перевода. Видимо, доктор Майер-Лански успела рассказать полиции о небольшой размолвке между Хогартом и Элизабет перед аукционным залом и о том, как Элизабет пыталась его успокоить.

Час от часу не легче!

— Возможно, всё это просто недоразумение, — недоверчиво перевела Татьяна последнюю фразу женщины.

— Недоразумение? — Хогарт почувствовал, как вздуваются жилы на шее. — Исчезли человек и предмет искусства стоимостью больше семи миллионов евро!

— Не так громко! — шикнула Майер-Лански.

Ах вот оно что! Через несколько дней сезон откроется новой постановкой, и она, видно, всё-таки боялась дурной прессы и скандала.

— Я хочу подать заявление о пропаже человека, — сказал наконец Хогарт.

Татьяна перевела ответ женщины:

— Это можно сделать через двадцать четыре часа в комиссариате.

— Через двадцать четыре часа? — Хогарт был готов взорваться. Он шагнул к полицейской и понизил голос — Ваши методы, прямо скажем, весьма… — Он проглотил конец фразы. — Завтра в это время Элизабет Доменик, возможно, будет уже мертва, а «Костяную иглу» вывезут из страны. Татьяна, переведи!

Она сглотнула и оказала ему эту услугу, явно прибавив пару смягчающих слов.

Полицейская покачала головой и, в свою очередь, стала чуть менее любезной. Демонстративно посмотрела на часы.

— Может, после спора с вами мадам Доменик просто захотела покоя и уехала — без вас и без охраны. — Она убрала блокнот в сумку и уже хотела отвернуться, но Хогарт снова её удержал.

— Мне совершенно безразлично, что вы думаете, — Элизабет Доменик похитили! — набросился он на неё. — А «Костяную иглу» украли!

— Давайте все успокоимся. Если вам так угодно, для начала займёмся возможной кражей.

— Прекрасно, — вздохнул Хогарт. Он подумал о паспорте Элизабет с её цифровым отпечатком пальца, но тот исчез точно так же, как она сама, её сумочка и «Костяная игла». — У ваших коллег есть в машине переносной сканер?

Полицейская растерянно взглянула на него.

—Mais oui.

— Хорошо. — Хогарт вытащил из кармана пиджака футляр и открыл его. — Снимите отпечатки вот отсюда, а потом сравните их с этой клавиатурой.

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Non (фр.) — «нет».

Mais oui (фр.) — «ну да», «разумеется».

«Medeen & Lloyd» — аукционный дом, в котором служит Элизабет Доменик.

«Banque de Paris» (фр. Banque de Paris) — банк, куда Элизабет должна была доставить экспонат.

Комиссариат — во Франции районный участок полиции; заявление о пропаже человека там действительно нередко принимают по истечении контрольного срока.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 07

К десяти вечера, когда Парижскую оперу окутала непроглядная темнота, Хогарт с Татьяной наконец добрались до своего отеля на Монмартре.

«Жарден» — название, которое отель, должно быть, получил из-за зимнего сада, заставленного цветами, — стоял прямо на площади Тертр, откуда и ночью открывался роскошный вид на квартал художников и подсвеченную Сакре-Кёр. Но сейчас Хогарту было на этот вид совершенно наплевать. Ведь Элизабет, разумеется, и в отеле не объявилась, а её прокатная машина по-прежнему стояла на гостиничной парковке. О поездке в Версаль можно было забыть — как и об остатке отпуска, который они так распланировали. Первого отпуска с Элизабет. И вот на тебе!

Татьяна стояла на балконе соседнего номера, отделённого лишь декоративной перегородкой — большим цветком в кадке, который племянница, впрочем, уже отодвинула в сторону. Так они могли заходить друг к другу прямо из номера в номер и — сложись всё по плану — уютно скоротать вечер втроём.

Сквозь открытую балконную дверь Хогарт слышал, как Татьяна говорит по телефону с отцом. Курт, его младший на три года брат, мануальный терапевт с собственной практикой, в полицейской и сыщицкой работе не смыслил ровным счётом ничего, да к тому же заводился с пол-оборота. А вот Татьяна в делах розыска была настоящим профи, и потому Хогарт строго-настрого велел ей пока молчать о случившемся, чтобы дома никто не нервничал. Хватало и того, что его собственные нервы были на пределе.

— Татьяна! — крикнул он на балкон. — Передай отцу, что на прошлой неделе я наконец-то продал на блошином рынке его коллекцию Эдгара Уоллеса на видеокассетах.

— И почём? — крикнула она в комнату.

— Тридцать евро.

Повисла долгая пауза.

— Папа просил передать, что ты чёртов гений, — сказала Татьяна.

Знаю, — подумал Хогарт.Всего-то три года провозился. Через eBay вышло бы куда быстрее, но без этого цифрового безумия он прекрасно обходился. Потом он взялся за телефон.