Они спустились на три этажа, на первый, но когда Хогарт хотел свернуть к чёрному ходу, последовал очередной подзатыльник.

— Туда!

Проклятье, что он задумал?

Как было велено, Хогарт пошёл в другую сторону — мимо технического помещения, кухонной кладовой и гостиничной прачечной. Они остановились перед массивной противопожарной дверью с табличкой «Sortie de secours». Запасной выход. Правда, надпись была перечёркнута.

— Открывай! — буркнул светловолосый.

Хогарт толкнул дверь и вышел наружу. Они оказались в маленьком квадратном внутреннем дворике отеля. Словно на дне колодца. Над ними светились окна номеров подешевле, выходивших прямо на гудящие кондиционеры.

— Милое местечко. Но лопату-то вы забыли, — заметил Хогарт.

Светловолосый и бровью не повёл. Вместо этого полез во внутренний карман пиджака, и Хогарт уже изготовился выбить у него оружие. Но тот вытащил всего лишь старый кнопочный телефон для пожилых — с крохотным экраном и большими клавишами. Нажал одну из них и протянул трубку Хогарту.

Хогарт поднёс её к уху. Раздались гудки, потом кто-то снял трубку. В линии затрещало, и Хогарт услышал чьё-то дыхание.

Элизабет?

Нет, быть того не может. Скорее всего, ему сейчас объявят, что Элизабет похищена и от него чего-то хотят.

— Алло? — спросил Хогарт.

— Молчите и слушайте, — произнёс низкий женский голос, немолодой, с лёгким металлическим искажением.

— Если это дурацкий розыгрыш… — начал Хогарт, но светловолосый без замаха резко пнул его по голени.

— Слушайте внимательно, что вам скажет мадам Горгович-Медунян. Повторять она не станет, ясно?

— Да, блин. — Это и впрямь было больно.

— Вам стоит прислушаться к словам моего ассистента, — продолжила женщина. — Мне не хотелось бы, чтобы он переломал вам все кости.

Это надолго — их ровно двести четырнадцать, — подумал Хогарт, но на сей раз благоразумно придержал язык.

— Я продавец Костяной иглы. Как вам уже известно, сегодня моя собственность ушла с молотка за семь и три десятых миллиона.

— Поздравляю. — Хогарт скосил глаза на светловолосого: тот сжал кулак так, что хрустнули костяшки.

— Если коротко: поскольку у меня теперь нет ни экспоната, ни денег, остаётся одно предположение — меня обвела вокруг пальца сотрудница страховой.

Что за бред! Очередная, кто решил, что Элизабет смылась с иглой. Хогарт осторожно поднял руку, давая светловолосому знак, что хочет сказать.

— Даже если на торгах за иглу дали семь и три десятых миллиона, на чёрном рынке она не стоит и половины. Товар слишком горячий. Никто не станет…

— Смотря кому и зачем она понадобится, — ответила мадам низким голосом.

— С завтрашнего вечера Элизабет Доменик будет искать полиция, — сказал Хогарт, и тут светловолосый поднял руку: пора наконец заткнуться.

— Полиция, — презрительно протянула мадам. — Моя семья хоть и живёт в Париже уже больше двух столетий, но корни у нас давние, восточноевропейские. У меня на родине такие дела улаживают внутри семьи — без полиции.

Семья? Это к чему? Удочерить меня собралась?

— Перейдём к делу, месье Хогарт. — Она сделала паузу. — Вы вернёте мне Костяную иглу.

— Что? Я? — фыркнул Хогарт. — Я в Париже не при исполнении. К тому же я обычный страховой сыщик.

— Не обычный сыщик! У вас определённая репутация.

Сейчас он был совсем не расположен к лести.

— С чего бы мне с моим жалким знанием языка отыскать иглу быстрее, чем, скажем, французскому детективу?

— Потому что вы знаете Элизабет Доменик. Если кто и найдёт Костяную иглу, то только вы — ведь вам известно, как устроена ваша женщина.

Хогарт глубоко вздохнул.

— Вы достанете мне Костяную иглу, — повторила мадам, — иначе живым из Парижа не выйдете.

Великолепно!

— У вас на это два дня — до полуночи со среды на четверг, — продолжила она. — А чтобы вы прониклись всей важностью моего требования, мой ассистент кое-что вам напоследок подарит.

Щёлкнуло — линия смолкла.

Хогарт вернул светловолосому телефон, и тот спрятал его в карман пиджака.

— С вас ещё причитается, — сказал Хогарт.

— Верно.

— Двадцать тысяч евро авансом на расходы плюс суточные и надбавка за выходные? — спросил Хогарт.

Светловолосый улыбнулся.

— Adieu. — И без замаха снова ударил его под дых. На этот раз, похоже, в полную силу — у Хогарта потемнело в глазах. Он сложился пополам и осел на пол. Так и лежал, слушая гудение кондиционеров, чувствуя во рту горький привкус желчи и с трудом, хрипя, хватая воздух.

— Чёрт, — выдавил он. — Где это вы научились так бить? В Иностранном легионе?

Светловолосый не ответил. Сунул руку в карман брюк, вытащил визитку и щелчком отправил её на пол рядом с Хогартом. Потом полез во внутренний карман пиджака, достал из кобуры пистолет, навёл Хогарту на бедро и нажал на спуск.

Хогарт вздрогнул. Но пистолет лишь металлически щёлкнул.