Этого он и боялся. Как можно быть настолько бесчувственной и холодной, когда речь о жизни другого человека? Если верить последнему сообщению Кольшмида, на момент смерти матери Эме было всего девять.

— Вам правда всего двадцать четыре? — удивлённо спросил он.

Она не ответила. Видимо, он угадал. Эта чокнутая была старше Татьяны всего на несколько лет.

Хогарт почувствовал, как мозг постепенно снова заработал и кусочки головоломки медленно встали на свои места.

— На самом деле вы, разумеется, ни разу не звонили коллекционерам и не предупреждали их — и с Арланом или Сабатье тоже не созванивались. —И пока Эме разъезжала с Хогартом, её брат преспокойно совершал убийства. — И никакой осведомительницы в парижской полиции, что снабжала бы вас сведениями об убийствах, у вас, конечно же, нет.

— Très intelligent, — саркастически бросила она. — Очень умно́.

Премного благодарен! Только вся его сообразительность была теперь без толку — раз уж проснулась лишь сейчас, когда он привязан к стулу и получает пощёчины.

— Кто вам помогал? Один только брат?

Она выпрямилась.

— Давид! — крикнула она через всё помещение.

Послышались шаги. Потом в мастерскую вошёл молодой человек — тот самый, которого Хогарт уже знал по встрече в отеле. Чёрные дизайнерские джинсы, чёрная майка в рубчик, на запястье широкие водолазные часы. Хогарт заметил несколько татуировок. Бицепсы, плечи, мышцы живота и предплечий — всё чётко прорисовано. А на щеке белел пластырь, похоже, от касательного ранения. Мочки уха, как разглядел Хогарт, не хватало.

Жаль, что я не попал поточнее, ублюдок!

Давид — так назвала его Эме — встал рядом с ней, обнял за бедро и поцеловал в шею, чуть ниже уха. Поцелуй длился дольше, чем ожидал Хогарт. Эме не противилась и даже на миг прикрыла глаза.Это правда её брат? В этой сцене было что-то жуткое. Если Эме и впрямь подумывала перепихнуться с Хогартом в гаврском отеле, то сейчас, похоже, готова была проделать то же самое с собственным братом — прямо здесь, у него на глазах, на расстеленном полиэтилене.

— Элизабет срочно нужен врач, — повторил Хогарт, на сей раз обращаясь к Давиду.

— Ей он уже не поможет. — Давид отстранился от сестры и взглянул на неё. — Он знает, где костяная игла?

— Нет, — ответила она.

Брови Давида сошлись на переносице.

— Но хоть кто-то же из этих троих должен знать!

Хогарт лихорадочно искал выход. И тут вспомнил, кто ещё в вечер аукциона был рядом с Элизабет.Жирар и Изабель!

— А что бы вы, собственно, сделали с охранниками, если бы те двое не оставили Элизабет в опере одну? — спросил он. С одной стороны, вопрос был отчаянной попыткой потянуть время. С другой — ответ, быть может, помог бы понять, как всё связано, и побольше узнать о психике брата с сестрой, прежде чем они возьмутся приканчивать его окончательно.

— Давид бы их убрал, — произнесла Эме совершенно бесстрастно. — Нам повезло, что Изабель пошла за машиной, а Жирара Элизабет отослала. Это избавило нас от двух убийств.

— Не болтай лишнего! — одёрнул её брат.

Но Эме лишь смотрела на Хогарта с жалостью, продолжая говорить с братом:

— Он так долго, упрямо пытался распутать все связи и раскрыть дело… тебе не кажется, что он заслужил узнать правду?

— Я уже не понимаю, на чьей ты стороне. — Давид сунул руку в карман брюк и вытащил массивный кастет. — Самое время и нам узнать правду.

Хогарт сглотнул. Он подумал о чёрном брезенте на полу. Сейчас начнётся мерзкое.

— После того как вы с Давидом в ночь после аукциона объехали одного за другим всех торговцев, а под утро напоследок навестили месье Бонне, вы отправились на виллу Франсуа Руссо, убили его и украли костяную лошадку, — констатировал он. — Тоже вместе?

Эме кивнула.

— Но после убийства вам пришлось спешно переодеться, чтобы перед полицией на вилле убедительно сыграть его дочь.

— Не только перед полицией — прежде всего перед вами.

Передо мной? Так вот ради чего всё это было.

— А откуда вы вообще знали, что я там появлюсь? Вы видели меня раньше, у лавки Бонне на Пон-Нёф?

— Именно. И тогда я поняла, что вы будете неотступно идти по следу и просто так я от вас уже не избавлюсь.

Но что-то всё равно не сходилось.

— Почему Арлан и остальные не раскусили, что вы вовсе не дочь Руссо?

Эме с улыбкой склонила голову набок:

— Тут я здорово рискнула. Многие знали, что у Руссо с покойной женой была дочь, но лично Хлою не знал никто. Полиции наверняка не сразу удалось выяснить, что Хлоя сидит в психушке.

— И Арлан даже документы у вас не спросил?

— Зачем? Я знала комнаты виллы, код сейфа и даже то, что из него украли. Иногда достаточно подать всё убедительно — и люди тебе верят.

Ловко!

— А потом вы взялись за меня. —И я, идиот, ещё и сам попросил её помочь!

— Вы были единственной полезной ниточкой к настоящей костяной игле, — сказала она.