О господи! Хогарт уставился на бассейн. Кровь застыла в жилах. Теперь он понял: ванна непременно из полиэтилена. Смотря какой концентрации кислота, её хватало, чтобы за полдня без остатка растворить человека — со всеми костями и органами. Он старался не выдать паники. В отчаянных поисках выхода взгляд его скользнул по трубе, уходящей к сливу в полу.Уж не утекает ли кислота прямо в море?

— Петер! — из последних сил завизжала Элизабет.

Он затравленно глянул на Татьяну. Тело её одеревенело, как доска. Она лежала на верхней ступени, Жером стоял над ней на коленях, придавливал своим весом и держал её руку над кислотой. Тут Татьяна закричала.

— Руку она потеряет не сразу, — сказала Эме. — Сперва кислоту впитает кожа, потом она просочится глубоко в ткани. Там и запустится химический процесс. Ощущение не из приятных. Жером уже свёл с этим знакомство — по неосторожности.

Значит, шрамы на руках темнокожего — от кислоты. Похоже, эту часть плана — заставить человека бесследно исчезнуть — Эме подготовила тщательно и, на беду Жерома, уже опробовала.

— Видимо, у вас есть знакомый из металлообработки — он-то и помог раздобыть кислоту, — Хогарт всё же попытался выиграть время.

Уголок её рта дёрнулся в короткой усмешке.

— А вот и страховой детектив заговорил!

Хогарт и впрямь знал подобные случаи. Заказ через интернет, оплата наличными, самовывоз — и вещество готово к делу.

— Но довольно болтовни! — крикнула Эме. — Скажет мне наконец хоть кто-нибудь, где эта чёртова костяная игла?

По взгляду её Хогарт понял, что терпение на исходе, — а нетерпение вкупе с непредсказуемым безумием было гремучей смесью.

Элизабет смотрела снизу вверх на бассейн.

— Я правда не могу вспомнить, — закричала она в отчаянии.

Хогарт молчал. Мозг работал на пределе, но на этот раз выхода попросту не было.

Жером надавил на руку Татьяны, девочка вскрикнула. Хогарту уже мерещилось шипение кислоты, мерещилось, как вспухает пузырями поверхность — будто в бассейне, где пираньи рвут жертву, — и казалось, он уже чует едкую, разъедающую вонь горелой кожи и волос.

Костяная игла у меня в пиджаке! — крикнул он про себя. Но этим он подписал бы смертный приговор им всем. Эме не сможет отпустить никого из них!

Татьяна кричала не переставая.

— Игла… — всё-таки начал он, потому что её крики были невыносимы. Но Элизабет его опередила.

— В опере! — выкрикнула она. — Она в женском туалете. В бачке унитаза.

Хогарт растерянно посмотрел на Элизабет. Раз вспомнить она по-прежнему не могла, значит, лгала в отчаянии, чтобы выиграть время.

— Значит, в бачке — до чего изобретательно, — произнесла Эме с леденящим холодом в голосе. — Только мы там уже смотрели. На следующее же утро обыскали все общественные туалеты в здании.

Элизабет приподнялась из последних сил.

— В сувенирной лавке, — прохрипела она пересохшим горлом.

Эме раздражённо улыбнулась.

— Там мы тоже были. — Она кивнула Давиду. Тот шагнул к Элизабет и одним ударом заставил её замолчать. От хруста челюсти Хогарт вздрогнул. Мышцы напряглись. Элизабет уже потеряла сознание, а Давид всё равно занёс кулак для нового удара. На заднем плане визжала Татьяна.

— Хватит! — крикнул Хогарт. — Я знаю, где она.

Давид замер. Жером тоже выпрямился и взглянул на него.

— Вы знаете? — вырвалось у Эме.

— Да, она…

— Не говори! — взвыла Татьяна, которая, похоже, прекрасно понимала, что этим он подписывает ей смертный приговор. И он догадывался, чего ей стоили эти слова — сколько силы и самообладания.

Какая храбрая девочка!

Отослать бы её домой куда раньше — и всего этого ей не пришлось бы пережить.

— Не говори!.. — повторила Татьяна. В этот миг Жером вдавил её руку в кислоту.

Теперь Хогарт и вправду услышал шипение и почуял запах горелого мяса.

— Хватит, чёрт возьми! — снова крикнул он и рванулся вверх так, что наручники впились в кожу. — Она в моём пиджаке.

Эме ошарашенно посмотрела на него.

— Что за бред? Я всё это время была при вас… — Внезапно глаза её расширились. Она ткнула в него пальцем. — Кроме вашей ночной вылазки в оперу!

Наконец Татьяна перестала кричать. В свете потолочных ламп Хогарт увидел, что рука у неё багрово-красная, как при страшном солнечном ожоге. Тяжело дыша, девочка лежала на металлической лестнице.

— Хватит, — снова выдохнул Хогарт. — Смойте кислоту с её кожи, а потом загляните в правый внутренний карман моего пиджака.

Эме кивнула Жерому. Тот насухо вытер руку Татьяны тряпкой. Эме тем временем подошла к Хогарту.

— Значит, вы и впрямь её нашли. Где она была?

— А ты что, его не обыскала? — крикнул Давид.

— Зачем? — отозвалась Эме, не оборачиваясь к брату. — Я знала, что при нём только оружие и никаких жучков. — Она распахнула полы его пиджака.

Он кивнул на внутренний карман:

— В футляре.

Она сунула руку в карман. Наклонилась так близко, что он мог бы пнуть её, а то и сбить с ног и вывести из строя. Но что бы это дало? Тогда Давид только сильнее набросился бы на Элизабет, а Жером ринулся бы вниз и сомкнул свои могучие ручищи на его горле.