— Я лишь хочу убедиться, что вы будете обращаться с Хогартом как со свидетелем, а не арестуете как подозреваемого, — иначе австрийскому посольству это совсем не понравится.

— Австрийское посольство может катиться к чёрту, — сказала Сабатье и коротко рассмеялась. — Но даже если бы вы и поехали — как мне оправдаться перед начальством?

— Привлеките нас с Кольшмидом как внешних консультантов. При нынешнем-то состоянии расследования они вам всё равно позарез нужны.

С минуту Сабатье молча смотрела на него — казалось, он почти задел её гордость. Потом лицо её вдруг весело дрогнуло.

— Как угодно, мсье. На свой страх и риск можете меня сопровождать, но советую вам быть в добром здравии.

— Мы что, побежим на Лазурный берег пешком? — спросил Кольшмид.

— Ah, non! Мы полетим на одном из наших самых быстрых вертолётов.

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

tuteur (фр.) — опекун; здесь — официальный попечитель недееспособной Хлои Руссо. Перевод даётся тут же в реплике Раста.

Excusez-moi (фр.) — «простите?»; в контексте — переспрос с оттенком возмущения.

Ah, non! (фр.) — «ну уж нет!».

N’est-ce pas, Hector? (фр.) — «не так ли, Гектор?» (обращение к псу).

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 63

— Привет, Хогарт. — Эме, прихрамывая, пересекла мастерскую.

Эта женщина не имела ничего общего с той Хлоей, с которой он познакомился на вилле Руссо. Замшевые ботильоны, серые джинсы с рваными прорехами, чёрная узкая водолазка. Поверх плотно сидела кобура. Только теперь в ней был не «глок», а другое оружие — «Хеклер-Кох», как он узнал по широкому основанию рукоятки. Под штаниной Хогарт разглядел тугую давящую повязку на бедре. Косметики не осталось, накладных ресниц тоже. Чтобы окончательно стереть Хлою с лица земли, она остригла длинные волосы под мальчишеское каре. И очков больше не носила.

— Что, теперь у вас контактные линзы?

Эме остановилась перед ним, тяжело дыша, и покачала головой:

— У меня глаза как у рыси. В очках Хлои были простые стёкла.

А я, идиот, ничего не заметил!

Дело было не только в исчезнувших очках — взгляд у неё теперь стал совсем другим. То холодный и расчётливый, то снова злой и полный ненависти. Почти как у психопатки.

Почти? Нет, она и есть психопатка!

Если это её настоящее «я», то последние три дня она играла первоклассно, перевоплотившись в совершенно иную роль. Как хамелеон, привыкший маскироваться, чтобы выжить и как можно быстрее добраться до цели.

— Кстати, спасибо, Хогарт! — сказала она и упёрлась ладонями в колени, словно хотела разгрузить раненую ногу.

Он посмотрел на неё без всякого выражения:

— Больно?

Она не ответила.

— Вам бы залить рану спиртом, да побольше, — посоветовал он.

Эме сверкнула на него глазами:

— Спасибо за чудесный совет. Издеваетесь? — огрызнулась она. Милого французского акцента в голосе как не бывало. Немецкий теперь звучал почти безупречно — разве что с лёгким берлинским оттенком.

— Ни в коем случае, — солгал он. — Я просто хотел…

Эме наклонилась к нему:

— Брат уже всё мне обработал по высшему разряду. Промыл рану антисептиком и сразу зашил. Антибиотик, стерильная повязка, укол от столбняка. Так что обо мне можете не беспокоиться.

Брат! Он, конечно, уже догадывался, но теперь она подтвердила сама: мужчина рядом с ней — белокурый громила, отделавший его и здесь, и в Париже, — тот самый мальчик из газетной статьи.

— Похоже, он в таких делах разбирается.

— Он учится на военного врача. — Прозвучало так, будто она и впрямь им гордилась.

Хогарт невольно вскинул бровь.Вот откуда он знал, как одним уколом вырубить бойца Section d’intervention и телохранителя Сезара.

— Ну, тогда, к счастью, останется лишь маленький шрам, — сказал Хогарт.

Она снова сверкнула глазами:

— А знаете, что в том отеле в Гавре я чуть было не надумала с вами переспать?

Хогарт улыбнулся ей:

— Развяжите меня — и мы ещё вполне успеем…

Она ударила его раскрытой ладонью по лицу. Голову мотнуло вбок.Ох, чёрт! Он сплюнул — слюна была с кровью.

— Хлоя мне нравилась больше.

Она придвинулась вплотную:

— Я ненавижу Хлою. Тупая белобрысая шлюшка. Когда всё это закончится, у меня наконец снова будут чёрные волосы.

Другая причёска, никаких очков — и никто никогда не заподозрит, что это она похитила Элизабет из оперы. Наверняка она только ради этого волосы и перекрасила.

Хогарт коротко глянул на Татьяну: она сидела на корточках у блока двигателя, оцепеневшая, не шевелясь.

— Элизабет и моей племяннице срочно нужен врач, — произнёс он как можно спокойнее.

Эме посмотрела в дальний конец мастерской:

— Элизабет там подохнет в муках.