Сунул телефон в карман, хотел было выпрямиться. И тут увидел, как Хлоя, пригнувшись, перебегает по газону между двумя статуями к дому, — и снова укрылся за постаментом.

С боковой стороны виллы, бок о бок, тянулись два продолговатых подвальных окна. Одно было откинуто на проветривание, другое закрыто. Хлоя без колебаний направилась к ним, присела у стены и просунула руку в щель откинутого окна. Так она дотянулась изнутри до ручки закрытого — и то в следующий миг распахнулось.

Уверенно и ловко , — подумал Хогарт, — будто всю жизнь только этим и занималась. Он выждал, не сработает ли сигнализация, но всё было тихо. Тогда, пригнувшись, бросился вперёд, с пыхтением ступил на гравийную дорожку, что огибала дом, и тоже добрался до распахнутого окна. Заглянул внутрь, лёг на живот и медленно сполз в дом ногами вперёд, пока носками не нащупал комод, украшенный салфеточками, вазой с цветами и пластиковыми розами.

Пролез целиком и спрыгнул на пол. Сдвинул салфетку, опрокинул вазу — но успел подхватить.

Уф!

Затаив дыхание, поставил её на место. В комнате было темно. Что-то вроде подвальной каморки: грубоватый уголок с диванчиком, шкаф, стеклянная витрина, набитая бокалами и оловянными кружками, и домашний бар со стойкой, что углом уходила за поворот. Сейчас выпить было бы не лишним. Под потолком — колонки. Идеальное место для вечеринок.

Хлои нигде не было. Единственная дверь стояла открытой и вела, видимо, в коридор к другим подвальным комнатам. Глаза уже привыкли к темноте. На стенах висели картины, а в отражении витрины он заметил, что в углу, в тени шкафа, неподвижно стоит мужчина.

Хогарт резко развернулся.

— Чёрт! — прошипел он и опустил плечи.

Опять всего лишь статуя. Греческий копьеметатель с занесённой, согнутой в локте рукой.

Он снова достал телефон — отправить Хлое эсэмэску, что тоже в доме. Но аппарат тренькнул вторым сообщением от Кольшмида. В темноте экран ослепил его, и Хогарт сощурился. Медленно крадясь по плиточному полу к двери, прочёл:

Адела Медян-Гович была коллекционеркой искусства…

Он подумал о картинах и статуях в комнате и в саду. Похоже, дом тот самый. Читал дальше.

…пятнадцать лет назад при взломе её по ошибке застрелил собственный муж, строительный магнат, который затем покончил с собой из того же оружия. После них остались двое детей. Девятилетняя девочка по имени Эме и её младший брат. Перед смертью муж хотел завершить для неё коллекцию Биро.

Текст оборвался. В самом конце — ещё одна ссылка, на ролик в YouTube; Хогарт открыл и его. Запись со старой передачи французского канала о культуре носила французско-английское название:Bataille faite d’os de Bíro — Fake or Reality?

Хогарт быстро убавил звук до минимума. Качество скверное, изображение размытое. В студии за круглым столом несколько человек беседовали по-французски. Ролик провисел в сети уже десять лет и собрал всего 751 просмотр. Как Кольшмид его раскопал — бог весть; он гений, ведь один из собеседников, если верить титру внизу, — муж Аделы Медян-Гович.

Хогарт дошёл до двери и шагнул в коридор, который освещало одно-единственное окно в дальнем конце.

Перед ним стояла Хлоя. Он узнал её по очертаниям фигуры.

— А, вот и вы, — шепнула она.

Он торопливо спрятал телефон.

— Что-то случилось? — Она посветила ему в лицо фонариком.

— Нет, — соврал он, но запнулся на миг дольше нужного: едва увидев Хлою, он понял, что́ всё это время напоминал ему снимок мадам Медян-Гович. Попытался ничем себя не выдать, но Хлоя по-прежнему держала фонарик у его лица.

— Вы догадались, верно? — сухо сказала она и тут же выхватила из кобуры «Глок».

Хогарт остался спокоен. Заманила она его на редкость хитро. Наверняка здесь поджидает сообщник. Он чуть повернул голову, прислушался — ни единого подозрительного звука.

— Поскольку вряд ли вы сбежали из психиатрической клиники, где настоящая Хлоя Руссо находится вот уже много лет, — тихо сказал он, — у меня возникает вопрос… кто же вы на самом деле. Дочь Аделы Медян-Гович?

— Что меня выдало?

В конце концов — неверная дата рождения твоего так называемого отчима. Но вместо ответа Хогарт выхватил из кобуры «Зиг-Зауэр», передёрнул затвор и навёл ствол на Хлою.

Они нажали на спуск одновременно. Грохот обоих выстрелов прокатился по тесному коридору, как гром. В ушах глухо зашумела кровь, дым ел глаза. Тело само собой напряглось. Хлоя в последний миг направила ствол ему в низ живота, он целил ей в бедро.

Скривившись от боли, она пыталась удержать оружие ровно, но нога подломилась, и Хлоя, шатнувшись назад, привалилась к стене, тяжело дыша.

А Хогарт боли не чувствовал. По-прежнему стоял прямо и держал её на прицеле. В патроннике и магазине оставалось ещё два боевых.

— Бросьте! Это бессмысленно. — Собственный голос он слышал словно сквозь вату.