Вот только в тот миг промёрзшие пальцы сжимаются на её собственных, столь же промёрзших, до того онемевших, что она не уверена, вправду ли это почувствовала, — пока это не происходит снова. Она смотрит вниз, на Лифф. Глаза девочки открыты. Невозможно, залепленные коркой грязи. Она чувствует, чувствует — за пределами всяких слов и всякой прежней способности чувствовать. За пределами всех своих интеллектуальных возражений, что этого просто не может быть. Она пренебрегает рассудком, потому что это её предпочтительный исход, и она будет биться за него против собственного рационального ума. Лифф не мертва. Она успела вовремя. Каким-то образом всё будет хорошо.

У неё кружится голова, её швыряет от одного эмоционального полюса к другому без всякого перехода. Она подхватывает Лифф на руки, приглушая боль в своей собственной раненой ноге. Ей нужно доставить девочку туда, где есть приличное медицинское оборудование, а это означает буквально одно из двух мест на этой планете. Она могла бы войти в город, мимо тысячи подозрительных глаз, в «Починочную». Или она могла бы отправиться на ферму, ферму Порции, что дальше, но где меньше неудобных вопросов и больше помощи.

На миг она хмурится, пытаясь вспомнить, где же именно ферма, отсюда. Потому что прежде она не бывала в холмах, и ей кажется, что вся идея фермы была поначалу просто отговоркой. Объяснением того, где они были, прежде чем впорхнуть в Приземление и начать своё тайное наблюдение за местными. Вот только, разумеется, ферма и вправду есть, и она принимается брести вниз по склону примерно в верном направлении, понукая своё тело и отключая его жалобы, чувствуя слабую хватку рук Лифф.

— Неси аптечку, — первые слова из её уст, когда она вышибает дверь фермерского дома и укладывает Лифф на стойку. Фабиан, что готовил, дёргается в сторону напольного блока, где они припрятали все те вещи, которых местным видеть не следует. Порция, что сидела за той же стойкой, чистя механизм своего ружья, останавливает его одним словом.

— Нет.

— Ей нужна помощь, — настаивает Миранда. Лифф кажется без сознания, веки подрагивают, дыхание поверхностное.

Порция встречает её дикий взгляд ровно.

— Нет. Она местная. Мы договорились. Иначе где именно это кончится?

— Это не так, — настаивает Миранда. Внутри, виновато, она знает, что могло бы быть и так. Случись какое-нибудь будничное несчастье с Лифф — с любым ребёнком, с кем угодно — у неё на глазах, могла бы она просто поохать и поволноваться? Бросить их на более примитивную медицину приземленского врача? — Это случилось из-за нас.

— И всё же.

— Это была Керн.

Глаза Порции становятся широкими и круглыми, и её власть над Фабианом сломлена; он поддевает доски и достаёт маленький футляр-раковину, что они там спрятали.

Их ферма — из более новой постройки: никаких печатных фундаментов из скреплённой крошки, потому что последний работавший принтер имирской колонии издох поколение назад. Всё из дерева, собранного с плантаций на склонах холмов. Колоссальное вложение чистой физической энергии — люди и тягловая сила волокут ресурсы туда-сюда по разбитым грунтовым тропам и мощённым крошкой дорогам. Миранда видела, как это делается, и была одновременно ужаснута и восхищена этим усилием и упорством. Почему бы вам просто не… — думала она, а затем осознавала, что лучшего способа нет, если только ты уже не вытянул себя на куда более изощрённый уровень технологии. Она родилась в Человеческом обществе, где доступные удобства были за пределами мечтаний даже Основателей Приземления. А те Основатели принесли с собой уровень технологии, который не смогли поддерживать после высадки на Имир. Старый корабль разваливался, но энергии новых колонистов были посвящены основам вроде их аграрной экологии. Так что они использовали последние остатки работающей технологии, чтобы выгрызть себе устойчивую нишу здесь, на чужом мире. И они процветают и расширяются, на свой крохотный лад, отвоёвывая маленькие клочки мира для человеческого пользования. Но её привилегированным глазам всё это кажется таким тяжким. И теперь у неё на руках раненая — по-хорошему, мёртвая — девочка, а медицина — просто ещё один пример того, в чём загвоздка. По правде, в сравнении с тем, как могло бы обернуться, люди Имира отменно здоровы. Они унаследовали экосистему, в которой попросту нет болезней, что эволюционировали бок о бок с человечеством, и никакая из инженерной прото-жизни, засеянной здесь терраформерами, не опасна для их тел. Оборотная сторона в том, что перед лицом механического увечья, признаков возраста или иной немикробной немощи они могут предложить очень мало. Миранда понятия не имеет, какие увечья могла получить Лифф. Ей нужны диагностические инструменты за пределами тех, что есть у местных.

Фабиан лучше управляется с медициной, без запинки принимая дело у стойки. Он всё ещё в фартуке, в котором готовил, и вся сцена вдруг делается упыриной на взгляд Миранды. И, разумеется, фартук скроен по образцу защитной одежды из научного отсека «Энкиду», ровно как сама стойка странно похожа на консоли старого корабля. Строительные стили ранних колонистов, донесённые до сего дня, все черпают из одной и той же странно оскуделой школы вдохновения.

— Керн, — подсказывает ей Порция.

— Она была там, в холмах. Девочка отвела меня к ней.

— С чего бы ей быть в холмах?

— Как дикарка, — соглашается Миранда. — Как ведьма.

— Это лишено всякого смысла.