— Ничего подобного я не делала. Я даже не знаю, кто твой дед. — А затем она поднимает взгляд на двух птиц. — Что это вы там затеяли?

— Это была, — каркает одна в прорехе между раскатами грома, — её цена.

— Ты же знаешь! — Лифф странно сознаёт, что этот разговор у неё уже был, или что-то вроде него, но не может сообразить, когда бы это было. — Капитан! Хеорест Холт! Он приходил тебя навестить…— Вспоминая старика на опушке леса, но… случилось ли это уже?

— Лифф! — снова говорит Миранда, всё ещё сидя на устланной хвоей земле спиной к дереву.

Ведьма моргает.

— Капитан?.. — Она в итоге даже обменивается неуверенным взглядом с Мирандой, они двое против Лифф, и это кажется особенно несправедливым. — С «Энкиду»? — Её недоумение унимает гром, чуть ослабляет дождь, хотя свежие ручьи уже струятся у лодыжек Лифф.

Миранда с трудом поднимается на ноги, опираясь на дерево.

— Она говорит, что видела… Но разве это невозможно? Ложа анабиоза на «Энкиду», может быть, или?..

— Мы обе видели ложа на «Энкиду». — Что-то жутко безотрадное в тоне Ведьмы.

— Он не на корабле, — говорит им Лифф. — Он мой дед. Ты забрала его. Я выполнила задачу, что ты мне задала. Теперь ты должна вернуть его мне. Так это работает. — Ветер и дождь снова усиливаются, так что Ведьма, надо полагать, опять злится, хотя на лице у неё это не отражается.

— Лифф. — Миранда теперь рядом с ней, рука на плече, наклоняется сказать ей на ухо: — Ты имеешь в виду Холта-Основателя?

— Да!

— Лифф, как давно это было? Сколько поколений минуло с тех пор, как высадились первые колонисты?

— Может статься, — говорит Ведьма самым снисходительным тоном, каким только можно, — это просто местное словцо для любого пожилого предка.

Лифф раскрывает рот. Закрывает. Гром говорит за неё.

— Он не мёртв, — говорит она, хотя может вспомнить ту службу, что они справляли, когда старый Холт так и не вернулся. Хотя умом она знает, что не может этого помнить, потому что Приземление основано почти два столетия назад и никого из Основателей уже нет в живых, даже Гембела, что был самым младшим. И всё же она помнит, как росла, а старик был рядом, — её дед, отец её матери. Никаких лож анабиоза, никаких тайн, никто не тычет пальцем и не кричит при возвращении старого морехода. Её дед, с его историями и его добротой, — и она просто хочет вернуть его. И в то же время она понимает, с неумолимой логикой, что она вообще никогда не могла его знать.

Она кричит на Ведьму и Миранду — эти двое как-то в сговоре. Часть той же неправильности в жизни Лифф. Затем Лифф бежит прочь сквозь вновь хлынувший дождь. Их голоса тонут в громе, Ведьма так же в ярости, как чувствует себя Лифф, и никто не получает из этого уговора того, чего хотел. Она скользит и оскальзывается в грязи, а ветер рыщет за ней сквозь деревья, дёргая её то туда, то сюда. Ей всё равно. Она идёт… куда-то. Домой. В город. Куда-то ещё. Куда-то, что она может лишь помнить, но одновременно никогда не могла видеть.

Голос Миранды звенит поверх рёва дождя, зовя её остановиться. Две птицы проносятся мимо неё, теребя её одежду клювами и крючковатыми пальцами лап. Ветер подхватывает их и уносит прочь, визжащих. В голове у Лифф — лишь расколотая и разбросанная головоломка воспоминаний, что миг назад казались цельным человеком: ею самой.

— Лифф! — Миранда за спиной, спотыкаясь, спускается по склону, отскакивая от ствола к стволу, пытаясь её нагнать. — Постой!

Лифф оборачивается к ней, и на миг возникает одно воспоминание: Миранда на помосте, рядом со своими собратьями-чужаками, петля на её шее, когда её сталкивают. Преображение, форма в бесформенность. Миранда протягивает руку, но Лифф кричит и отшатывается, лишь бы не дать этому её коснуться.

Их разлучает сама земля. Внезапно половина склона приходит в движение. Лифф передумывает, делает один отчаянный рывок к той руке, но слишком поздно. Земля под ней уползает ковром грязи и хвои. Ветвящиеся корни цепляются за воздух, как вдруг опустевшие пальцы, пока начинается оползень. Она видит, как Миранда стремительно удаляется, будто движется она, а не Лифф. Затем земля под ней перекатывается, горизонт вздымается над ней, как обрушивающаяся волна, и обваливается на неё сломанными ветвями, камнями и удушающим приливом грязи. И тьма. Обратно во тьму, в конце концов.

8.2 Миранда