Есть свои преимущества в том, чтобы быть новенькой и ничьей фракции. Она тиха, вежлива и хорошо складывает слова, а потому ей удаётся втереться в приложение к Совету. Немногим больше, чем возвеличенная писарка, что составляет списки дел, — но это ставит её туда, где она слышит, что за важное говорится за закрытыми дверями. Или половину этого, потому что даже в средоточии власти над людьми висит тень, старая рана, ковырять которую напрямую никто не хочет.

Споры об «Уршанаби», что простоял на приколе всё лето, а теперь его хлещут первые порывы Послегрозья. На одном заседании Эси Арбандир Холт встаёт и страстно спорит о ремонтном бюджете, говоря, что челнок должен быть теперь их первоочередной задачей. Олф возражает. Нет никакой гарантии, что они вообще ещё способны надёжно изготовить нужные детали. Экспоненциальный риск катастрофического отказа с каждым полётом — может, лучше не трогать. Он глядит на свои руки, уклоняясь от настоящей темы, что тут же, в комнате, вместе с ними, — незримое присутствие. И, поскольку никто её не называет, Миранде остаётся лишь нащупывать её по краям.

Эси, впрочем, не отступается.

— У нас есть долг, — не удосуживаясь удобно уточнить, перед кем этот долг. Потому что все они это знают, и спор это старый, и, подними Миранда руку, чтобы спросить, они вспомнят, что она не из их числа. Шпионка, подумают они. Поскольку она и вправду шпионка, она молчит, лишь слушает. Составляет собственные заметки на внутренней технологии, о которой эти люди и мечтать бы не смогли. Олф выплюнул бы своё пиво. Гембела удушило бы собственное заикание. Эси вскочила бы к выводу, что это мир Древних Старой Земли, и была бы почти начисто неправа.

У Олфа есть заботы поважнее челнока. Он молит за принтеры. Молит за новую сельскохозяйственную технику, что нужна Гембелу. А Гембел толкует про цифры, урожайность, потребность в калориях — цепочка чисел, которые словно бы наперекор тому, что говорит Олф, и всё же совершенно точно отстаивают то же самое. Отстаивают обиняком, ни разу не желая сойтись с этим лицом к лицу. В конце концов Халена Гарм снимает сапог и колотит им по списанной консоли, которую они используют вместо стола, отчего у всех подскакивают и расплёскиваются кружки. С любезностями у Гарм скудно, и скуднее с каждым годом, насколько Миранда может судить, будто возраст выпаривает из неё всё, кроме жил её работы.

— Твоя внучка, как её теперь звать, Эси? Лифф, кажется? — говорит она. Тема в поисках законченной фразы.

Эси моргает на неё.

— Мы сделали выбор давным-давно, — говорит Гарм. — Жить как люди или жить как машины. Даже если Олф преувеличивает, Гембел совершенно прав. Мы не можем позволить себе роскошества, Эси.

— Никакие это не роскошества. — Эси звучит на грани слёз, и вдруг Миранда лучше понимает, почему Гарм раньше брала в оборот её саму. Стандартная речь Гарм для любого новоприбывшего в колонию. Ты не можешь жить так, как привыкла. Это Имир, и тебе нужно жить так, будто ты на Имире, а не где-либо ещё. Это и вправду была её колючая напутственная речь для свежеприбывших, но в то же время она была направлена и на таких, как Эси. На Эси с её земными разговорами, что сошла с «Энкиду» с целым возом незримой поклажи, привезённой со старой планеты. Способы делать дела, воспоминания об утраченной жизни — да. Но сверх того — убеждения в том, как дела делать должно. Понятия о справедливости и порядочности, которые, чувствует Миранда, на деле не соблюдались даже на Земле, но которые как-то уцелели в идеале, чтобы быть привезёнными сюда, — ровно как вымершие виды жили дальше в записанном генетическом коде. Привезённые в колониальный мир, где всякий рот налагал бремя на их ограниченные ресурсы. А ртов с каждым годом становилось больше, потому что так оно и бывает с семьями, с детьми. Достаточно детей, чтобы довольно скоро Миранда стала уже ничьей запасной парой рук, а полноправной учительницей.

Затем встаёт Холт. Всё это время он не сказал ни слова. Он унимает спор, что на деле был просто трёпкой, которую Олф, Гарм и Гембел задавали Эси. Впрочем, он не бросается величественно на защиту жены.

— Когда грозы отбушуют, — объявляет он, — вот тогда мы и отправимся. Когда сможем выделить несколько рук.

Миранда думает, что он имеет в виду снова наверх, на «Уршанаби», и ждёт от Олфа литании ремонтных бед, но это, судя по всему, что-то другое.

— Халена? — спрашивает Холт, и начальница безопасности слегка ему кивает.

— Раз новые люди усвоены, — кивок на Миранду, её показательный образчик, — мы наконец-то можем это сделать. Колония может нас отпустить.