— Мы сможем строить из них дома, — говорит он ей. — Будем валить их на брус. У нас будет лесопилка. Олф работает над лесопилкой, Дастин?

Гембел рассеянно кивает, уставившись на бледную синеву неба.

Дед прихлопывает муху, философски разглядывает смазанное месиво на пальцах.

— Я, похоже, стал частью твоей экосистемы.

Гембел издаёт высокий короткий смешок.

— Всего не проконтролируешь, — говорит он. — Нельзя — кто ж знал, что они пополнят свой, свой рацион, м? А знаешь, что хорошо?

— Что — скажи мне что-нибудь хорошее, — подначивает его дед.

— Малярии нет. Мы её не привезли. Ведь, я к тому, что я — с чего бы нам? Пусть кусают весь, я к тому, весь день, каждый день, — заразу от этого не подхватишь. Не то что на Земле. Никаких болезней, что выкашивают весь урожай. Не то что на Земле. Ничего, кроме того, что мы сами решим завезти. Утопия, Хеорест. Я знаю, я к тому, что я — сейчас тяжело, да. Но в конце концов — лучше Земли, может быть. Плохое, всё… осталось позади нас. — Лифф потрясена, увидев в его глазах самые настоящие слёзы. Она думает о той Земле, о которой всё время говорит бабушка Эси, с невероятными вещами, что они умели делать и что здесь, на Имире, людям приходится воспроизводить тяжким физическим трудом, пока старая техника, шаркая, отходит в безмолвие. А потом она думает о том, что сказал Гембел, и никак не может уложить в голове, что эти два места — одна и та же планета.

Дед хочет ехать дальше, но на миг Гембел отвлекается, снова глядя в небо. Лифф пытается проследить за его взглядом и на миг ей кажется, что она видит там наверху пару кружащих фигур — просто чёрные точки на бледном небе. Но тут Гембел снова трогает автомобиль с места, и она их теряет.

6.2 Миранда

Раз уж стоит жатва, дел, которые нужно переделать, слишком много, чтобы уделять место и время такой новинке, как школа для детей. Работы хватает даже для неквалифицированного труда, и Миранда узнаёт о жизни в Приземлении на собственной шкуре, пуская свои технические навыки в ход как всеобщая вторая пара рук. Поскольку она новенькая, ничьей семьи и стоит особняком от всех устоявшихся иерархий, чаще всего это Совет указывает ей, где она нужна. А иногда её попросту берут в оборот, чтобы поговорить, ведь она ещё не слыхала их баек и жалоб. Сам капитан, старый Хеорест, обыкновенно слишком занят. Зато классицистку, Эси Арбандир Холт, так и подмывает найти кого-нибудь, с кем можно поговорить, а Миранда — удобная жертва. Эси хочется говорить о Земле. По сути, из всего стареющего первого поколения она единственная, чей ум, похоже, всё ещё укоренён в том далёком, потерянном мире. Миранда, честно говоря, о Земле имеет представление довольно смутное, и, будь Эси сплошными вопросами, её прикрытие могло бы и вовсе продержаться недолго. Но Эси хочется говорить, а не слушать. Так и выходит, что Миранда получает из вторых рук и великолепно бесполезное образование о мире, который она никогда не посетит, и о том, как люди делали там дела несколько тысяч лет назад.

Иногда её монополизирует Гембел — неловкий, сутулый, что почти каждый вечер маринует себя в спиртном из-за некоего бремени тоски, о котором не желает говорить. А то Олфу нужна ещё пара рук у насосов, потому что какая-то хворая техника дышит на ладан. Всё стащили вниз с «Энкиду», а потом заездили до смерти во имя новой колонии. Миранде кажется, будто она может воочию наблюдать ускоренную съёмку деградации. Самые тонкие и сложные приборы и станции отказывают первыми. Замены, спешно введённые в строй как раз вовремя, по необходимости грубее. Копии делают копии, что делают копии, и всегда с оглядкой на некий устойчивый минимум, какого способна достичь их ограниченная промышленность. Команда Олфа из старых инженеров и молодых, недоученных подмастерьев — как люди, что разом раскручивают сотню тарелок, мечась от одной к другой, едва те начинают качаться. Всё — починка поверх починки. Прямо сейчас его первоочередная забота — удержать в работе самый последний промышленный принтер, потому что, стоит тому окончательно отказать, и их способность делать детали для всего остального испарится.

— Делать принтеры принтером — да-да, знаю, — говорит он Миранде с отвращением. — На каждом заседании Совета какая-нибудь светлая голова это выдаёт. Только точность теряешь. Штука, что умеет делать тонкие детали, делает тебе штуку, что умеет делать лишь средние детали, и так далее, пока не останется камень, что выдаёт камни похуже.

Порой она обнаруживает себя стоящей перед Халеной Гарм, что была на «Энкиду» начальником службы безопасности. Это недобрые времена. Гарм почти никогда не хочет помощи. Она встревает в жизни людей, когда те не в состоянии жить так, как жить на Имире положено. Главный разговор Миранды с Гарм — это когда дублёная старуха отводит её в сторонку и сообщает, что для лодырей места нет и, если она не возьмётся за ум, то у них найдётся применение для органических отходов. Миранда понятия не имеет, насколько это гипербола.