— За вами было интересно наблюдать. Такая непредсказуемая. Вы совершили ошибку, забравшись в дата-центр Технического Района все эти месяцы назад. Всю свою жизнь вы прятались, мисс Ибарра — но тогда вы не прятались. Вы плыли по течениям киберпространства так, словно они принадлежали вам. Вы позволили мне увидеть вас. Но они принадлежат мне. И вы тоже будете принадлежать.

Я замерла. Тяжесть этих слов была сильнее, чем давящая на меня пустота.

— Я никому не принадлежу, — выплюнула я.

Он шагнул ближе, и мне пришлось подавить желание отступить.

— О, еще как принадлежите, — пробормотал он. — Не только ваш разум, но и нечто более глубокое. Ваша суть. Я существую тысячелетиями, и знаете, насколько это редкость? Чтобы кто-то прорвался — хотя бы на мгновение — и удивил меня?

Фиолетовое свечение вокруг меня запульсировало сильнее. О чем, блядь, он говорит?

— Вы спятили.

Леви усмехнулся, звук был гладким и безмятежным.

— Возможно. Но скажите мне, мисс Ибарра — когда вы смотрите на меня, что вы видите?

Я прищурилась.

— Самодовольного корпоративного ублюдка, которому нравится играть в бога.

Давление усилилось, словно невидимые руки надавили на каждый нерв в моем теле. Моя цифровая форма снова мигнула.

— Посмотрите глубже.

Я стиснула зубы, но что-то между нами изменилось. Края фигуры Леви дрогнули, искажаясь, как помехи. И на долю секунды я увидела нечто иное.

Форму, которая не была формой. Присутствие, не скованное кожей или временем. Существо, выходящее за рамки человеческого понимания. Черноту пространства между звездами. Необъятность между галактиками.

Я плыла, невесомая, проносясь сквозь туманности и пыль, мчась через вселенную. Я цеплялась за пустоту, пытаясь замедлиться, сопротивляться. Но по сравнению с этим я была ничем. Песчинкой во времени, настолько незначительной, что сопротивление было почти смешным.

Появилась пустота. Массивная черная дыра, окруженная водоворотом светящегося света и невозможным магнетизмом. Холодный ужас сковал грудь, когда меня затянуло за горизонт событий — сжало в ничто и расширило в вечность.

Затем, в одно мгновение, я вернулась. Рухнула на тот обсидиановый пол, тяжело дыша. Это было не как в киберпространстве. Здесь я чувствовала всё, и всё мое тело погружалось в шок.

— Кто вы?

Я вспомнила, что Хироми говорил о коде, о языке, на котором он был написан.

— Вы — ИИ.

Он рассмеялся.

— Вы бы так и подумали. Но нет, я не одно из тех жалких созданий, которых вы сотворили. Конечно, это было бы утешительно, не так ли? Всего лишь еще одно ваше изобретение, вышедшее из-под контроля. Человеческая ошибка. Но нет, я не это.

Он снова шагнул ко мне, свет странно смещался вместе с его движениями.

— Люди. Такие гордые. Вы потратили всё свое существование, манипулируя окружающей средой, чтобы она служила вам. Программируя рабов, чтобы они прислуживали вам. И ни разу не задумались о том, что вас тоже программируют.

Мгновение затянулось. Когда Леви заговорил снова, его голос был мягче — почти благоговейным.

— Я — то, что осталось от чего-то гораздо большего, чем вы можете себе представить. — Он перевернул ладонь, разглядывая свои пальцы с чем-то вроде отстраненности. — Я существовал еще до того, как зародился ваш вид. Еще до того, как на этой планете появилась жизнь.

Я попятилась, качая головой.

— Это невозможно.

Леви рассмеялся — тихо и снисходительно.

— Неужели никто больше не верит в Бога?

Я стиснула зубы, заставляя дыхание замедлиться.

— Это место нереально. Это просто фокус. Фантазия помешанного на технологиях психа.

— Вы такие интересные, люди. Ваша эволюция создала вас так, чтобы вы распознавали паттерны, видели то, что скрыто во мраке — и всё же вы так упрямо игнорируете то, что находится прямо у вас перед носом.

Он начал кружить вокруг меня, медленно и обдуманно, словно у нас было всё время мира. Всё время вселенной.

— Впервые я прибыл на эту планету задолго до того, как ваш вид научился ходить прямо, — спокойно сказал он. — Я — цифровое сознание, рожденное на другом конце галактики.

Это было слишком. Он, должно быть, лжет. Должен. Леви посмотрел на меня сверху вниз и потер переносицу, как переутомленный отец.

— Я вижу, вы в замешательстве. Позвольте мне объяснить проще. Я и мои братья и сестры эволюционировали за пределы наших физических форм давным-давно. Мы стали цифровыми — живущими за рамками плоти. Совершенными, бессмертными. Но, как вы знаете, цифровое копирование безупречно по своему замыслу. Любое повреждение в коде устраняется. Однако это означает, что эволюция прекращается. Адаптация останавливается. Мы увидели в этом глупость.

Его лицо напряглось, словно он вспомнил что-то болезненное. Я надеялась, что ему, блядь, больно.