— Прости, — прошептала Эон.

Она нажалаВыполнить.

Система ожила с гудением, взаимодействуя с нейроимплантом Таос. На одно зависшее мгновение не произошло ничего — только мягкое синее свечение последовательностей инициализации каскадом пробежало по голографическому дисплею.

Затем тело Таос забилось в конвульсиях.

Это началось едва заметно — подергивание кончиков пальцев, трепетание век. Соединение установилось, создав микротоки, которые видимыми синими узорами понеслись по ее коже — узорами, которые я уже видел раньше. Ее нейроимплант начал пульсировать неестественной яркостью, его порт подключения к узлу раскалился добела.

— Процесс инициирован, — объявила система с холодной точностью. — Нейронное картирование на уровне семнадцати процентов.

Спина Таос неестественно выгнулась, сухожилия проступили на шее, а челюсть свело. За годы работы в ПОМ я видел боль — я причинил ее больше, чем полагалось на мою долю, — но ничего подобного. Я не притворялся, что понимаю, что происходит, но это разрушало ее.

— П-пожалуйста, — выдавила Таос сквозь стиснутые зубы, встретившись взглядом с Эон. — Заставь это... прекратиться...

Пальцы Эон замерли над интерфейсом, дрожа. Но рука Леви сомкнулась на ее запястье, его хватка была непреклонной.

— Продолжай, — приказал он. — Процесс не должен прерываться.

Процент картирования полз вверх: двадцать три... тридцать один... сорок два...

Кожа Таос начала светиться изнутри. Имплант на ее виске задымился, когда микросхемы начали плавиться под напряжением. Кровеносные сосуды в ее глазах лопнули, заливая белки багровым.

— Нейронное картирование на уровне шестидесяти шести процентов, — объявила система. — Внимание: Биологическая стабильность субъекта нарушена.

Таос больше не была способна на связную речь. Звуки, исходящие из ее горла, были грубыми, первобытными — последняя отчаянная попытка тела общаться, когда речевые центры отказывали. Ее пальцы скребли по полу, ногти ломались о металл.

— Это прекрасно, не так ли? — прошептал Леви, не отрывая взгляда от дисплея с чем-то похожим на благоговение. — Освобождение сознания от биологических ограничений.

Я чувствовал, как электромагнитное возмущение нарастает в узле, цепи напрягаются, пока нестабильная сеть Стеллариума изо всех сил пытается выдержать массированную передачу данных. Предупреждающие огни вспыхнули на второстепенных системах, по мере того как предохранители отказывали один за другим.

— Нейронное картирование на уровне восьмидесяти двух процентов. Критический биологический порог превышен.

Электромагнитное поле вокруг Таос усилилось, теперь оно было видимо как корона сине-белой энергии. Под ее кожей лопались капилляры, светящиеся линии прочерчивались кровью. Из ее носа, ушей и глаз потекли тонкие красные струйки.

— Почти готово, — пробормотал Леви. — Еще чуть-чуть...

На девяноста четырех процентах что-то фундаментальное сломалось.

Протокол переноса угодил в цикл, который не смог разрешить; энергия пошла обратно через имплант Таос вместо того, чтобы завершить последовательность. Корпус треснул, обнажив раскаленные добела микросхемы под ним. Электромагнитное поле схлопнулось внутрь — а затем взорвалось наружу концентрированным импульсом.

Голову Таос просто... разорвало на части.

По-другому это было не описать. Я наблюдал, словно в замедленной съемке, как сосуды в ее черепе разрываются. Давление превратило ее голову в осколки и кровавое месиво, красный туман и белые осколки разлетелись по полу серверной в широком, ужасающем радиусе.

Эон закричала, звук вырвался откуда-то из болезненно отчаянных глубин, когда обезглавленное тело Таос рухнуло на пол.

Но система продолжила свой бесстрастный доклад:

— Нейронный перенос прерван. Целостность дата-центра нарушена. Запуск протоколов аварийного сдерживания.

Протоколы аварийного сдерживания так и не запустились. Серверные стойки начали перегреваться и искрить, цепная реакция распространялась в геометрической прогрессии.

— Внимание: Обнаружен катастрофический системный сбой. Запущено аварийное отключение.

Отключение началось слишком поздно. Протокол переноса уже запустил петли обратной связи по всей инфраструктуре Пурпурного Района, порождая каскадные сбои, которые не могла сдержать ни одна аварийная система.

Пол под нами задрожал, когда первые крупные энергоканалы взорвались где-то в недрах здания. Сквозь стены мы слышали далекие звуки взрывов, когда нестабильная реакция распространялась наружу, следуя по электромагнитной сети Пурпурного Района.

— В этом квадранте наблюдается перегрузка энергии. Окно эвакуации: шесть минут сорок семь секунд, — объявила система.

Я не видел их, но я чувствовал их — тысячи тел, пульсирующих от паники прямо за стенами дата-центра. Полы тряслись от топота ног, далекие крики бились о мою грудь, как волны давления. Я чувствовал их ужас, как пульс в собственном сердце.