Она нажала еще несколько клавиш, и я наблюдал, как загружаются данные.

— Хорошо, — сказал Леви, внезапно оказавшись снова рядом с нами. — Этого достаточно, актив Хошина. — Я отпустил ее. Он посмотрел на голоэкран, нахмурившись. — А теперь остальное.

Ее Флюкс снова вспыхнул, электромагнитные токи стали видны под ее кожей, как фиолетовые молнии.

— Вы же не имеете в виду...

— О, именно это я и имею в виду. — Улыбка Леви не коснулась его глаз. Он жестом указал на Таос, которая лежала в полубессознательном состоянии среди захваченных повстанцев. — Протокол переноса сознания. Примените его на ней. — Он наклонился, вытащил накопитель из переднего кармана повстанки и быстро подключил его к ближайшему узлу.

Взгляд Эон метнулся к голографическому интерфейсу, и в нем промелькнуло узнавание, когда она просмотрела всплывший код. Я наблюдал, как ее лицо меняется, когда понимание обрушивается в ужас.

— Этот код... нестабилен, — прошептала она. — Если я запущу последовательность переноса, результатом будет...

— Не сильно отличающимся от того, что произошло с Ренаром, полагаю. — Леви завершил ее мысль со спокойным удовлетворением человека, просчитавшего каждую переменную. — Именно.

— Это слишком большая вычислительная мощность. Система Стеллариума здесь уже нестабильна. Перегрузка, которую это вызовет...

— Да, и если я не ошибаюсь, у нас должно быть семь минут, чтобы добраться до крыши и покинуть зону. Времени предостаточно. — Он поправил манжеты с отработанной небрежностью. — Эта инфраструктура всё равно нуждалась в обновлении.

— Но в радиусе взрыва живут тысячи людей.

Леви промолчал, и эта тишина была более обвинительной, чем любое оправдание.

Взгляд Эон метнулся к Таос, чья ошеломленная фигура олицетворяла собой еще один невозможный выбор.

— Вы же не можете всерьез собираться... — Ее голос дрогнул, а лицо побледнело. — Нет, я не стану... я не могу...

— Чок, — сказал Леви, в его голосе звучала скучающая уверенность абсолютной власти. — Мисс Ибарра нарушила свой контракт. Пожалуйста, запустите протокол ликвидации.

Голограмма Текса взвела курок пистолета, движение было почти небрежным.

Эон закричала:

— Нет!

В одно мгновение Леви оказался возле нее, его пальцы впились в ее щеки, ставя ее на колени. У меня всё потемнело в глазах от ярости, электромагнитные токи хлынули под моими имплантами. Я поднял свой Флюкс — когда в моем ухе раздался низкий голос.

— Отставить, Сайанос.

Текс. Как всегда Текс.

— Не могу, босс. Не в этот раз. — Мои импланты горели, пока я пропускал через них больше тока, чем они были способны выдержать.

— Я говорил тебе не связываться с ней, но ты никогда не слушаешь. Ты заставил меня втянуть ее в это, так что разбирайся с последствиями. Она переживет это сама. Сделай неверный шаг, и никто из вас не спасется. — Его голос нес в себе ту же безэмоциональную уверенность, которой я доверял годами. — Я знаю, что твоя жизнь значит для тебя мало, — но как насчет ее жизни?

Он видел меня насквозь, как и всегда.

— Отставить, пока мне не пришлось сделать то, о чем я пожалею, — приказал Текс.

Я позволил своему Флюксу угаснуть, посаженный на поводок, как хорошая собачка, которой я и был. Я смотрел, как Леви грубо обращается с ней, запоминая каждую его часть, которую в конечном итоге разорву на куски.

— С меня хватит твоей жалости к себе, маленькая девочка, — холодно сказал Леви. — Посмотри на нее. — Он силой повернул лицо Эон к Таос. — Твоя подруга понимала риски. Она создала этот код, зная его потенциал. Она нацелилась на это место, зная об опасностях. Эти люди уже мертвы — от твоей руки. Признай это и выполняй свою работу.

Он отпустил ее, и она рухнула на пол.

Леви отступил назад, поправляя свой безупречный костюм.

— Вы однажды спросили меня, чего стоит жизнь. Почему бы вам не сказать мне — ваша мать или ваша... подруга?

Эон медленно поднялась с пола, ее руки сильно дрожали. Волосы упали ей на лицо, но она повернулась и встретилась со мной взглядом.

Она умоляла — о единственном, чего я никогда не мог ей дать. О побеге, из которого она бы не вернулась. Я покачал головой, и последняя слеза скатилась по ее щеке, прежде чем я увидел, как ее решимость затвердела.

Этот мертвый взгляд — тот самый, который я видел так давно в ее вирте — вернулся на место, и живое создание, которое я знал, умерло у меня на глазах.

Она снова пробежалась пальцами по клавишами, переходя к протоколу переноса сознания. С каждой командой ее электромагнитное поле тускнело, словно части ее самой уже отключались. На полу зашевелилась Таос, пока активы подключали ее нейроимплант к узлу. Ее глаза распахнулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как пальцы Эон зависли над командой выполнения.

Понимание промелькнуло между ними в одном единственном взгляде. Таос, к ее чести, не кричала и не плакала — лишь коротко кивнула.