— Мне не нужно было пространство, — быстро сказал он. Слова вырвались так, будто слишком долго ждали возможности прозвучать. — Мне нужен мой лучший друг.

Он сглотнул, и голос надломился.

— Пожалуйста… не отворачивайся от меня. Не так, как отвернулись все остальные.

И это… что-то во мне сломало.

Я повернулся к нему.

На его лице лежала печать усталости, а в глазах застыло то отчаяние, которое всегда пряталось глубже гнева.

Несмотря ни на что…

Это всё ещё был Сальваторе.

Всё тот же мальчишка, который однажды заслонил меня собой от клинка.

Я выдохнул. Напряжение в груди немного отпустило, и я наконец смог заговорить.

— До тебя доходили эти слухи? — тихо спросил я. — Об Испытаниях Лордов Тени?

— Конечно, — ответил он. — Здесь только о них и говорят. Но всё это херня, Лазарус. Сказки для умирающих.

— А если это не сказки?

Он коротко, горько усмехнулся.

— Ты и правда в это веришь? Думаешь, существует какое-то тайное испытание, которое можно пройти, получить свободу и выйти отсюда неприкосновенным? Это ложь. Просто сказка, которую люди рассказывают сами себе, чтобы не сойти с ума.

Я нахмурился, но маленькое, упрямое пламя внутри меня не погасло.

— А если это правда? Если это наш единственный шанс выбраться отсюда?

— Наш шанс? — недоверчиво переспросил он, и его голос стал жёстче. — Посмотри вокруг. Это место не даёт второго шанса. Оно даёт только смерть. Или ничего. Забудь об этом.

Я посмотрел на него.

На цепи.

На грязь.

На стены, которые смыкались вокруг нас, словно стены гробницы.

Но огонь в моей груди только разгорался сильнее.

— Я не могу забыть, — сказал я. — Мы пережили войну. Пережили побои, предательство и это проклятое богами клеймение. Дело не только в побеге. Мне нужна правда. Кто-то отправил нас сюда. И я должен узнать кто.

Плечи Сальваторе опустились.

Его взгляд снова стал пустым, а тот слабый свет, что ещё теплился в глазах, снова поглотила тьма.

— Забудь об этих испытаниях, Лазарус, — прошептал он. — Мы отсюда не выберемся. Дредхолд не отпускает своих мертвецов.

— Нельзя так думать, — резко бросил я, и цепи между нами звякнули. — Какой у нас выбор? Сгнить здесь, пока камень нас не поглотит? Нет. Я лучше умру, сражаясь, чем медленно исчезну в этом месте.

Я подался вперёд, достаточно близко, чтобы увидеть пустоту в его глазах — призрак человека, которого я когда-то знал. Пульс грохотал у меня в горле, но голос оставался тихим и твёрдым.

— Скажи мне честно, Сальваторе.

Воздух между нами словно задрожал.

— Ты так и будешь сидеть здесь, позволяя этому месту сожрать тебя заживо? Или будешь сражаться рядом со мной?

ГЛАВА 11

САЛЬВАТОРЕ

 

Два дня после нашего с Лазарусом разговора об Испытаниях Лордов Тени нас не выпускали из камеры.

От стражников не было ни слова, в коридоре не звучало ни единого приказа. Лишь дыхание Дредхолда всё сильнее сжимало нас в своих тисках — сырой камень, воздух, пропитанный запахом пота, крови и гнили. Такой воздух будто уже пережевали и выплюнули обратно тебе в лёгкие.

Сначала ещё доносились звуки — привычный хор страданий: крики из дальних тоннелей, звон цепей, окрики стражников.

Потом исчезли и они.

Осталась только тишина.

Не та, что приносит покой.

Та, что пожирает.

Раньше я думал, что хуже всего здесь шум — свист кнута, мольбы, звук плоти, ударяющейся о бронзу.

Но я ошибался.

Тишина была страшнее.

Она заползала в каждую трещину, пропитывала стены, проникала под рёбра, пока каждый удар сердца не начинал звучать как удар молота. Она заставляла меня помнить обо всём, что я так отчаянно пытался забыть: о собственном дыхании, своих мыслях, о том, что я совершил.

Она делала чувство вины невыносимо громким.

— Лазарус, — прошептал я. Голос царапал горло, словно пила дерево.

— Что? — так же тихо отозвался он. Его голос был ровным и пустым.

— Как думаешь, что они задумали?

Я поёрзал на каменном полу, спиной скользнув по стене. От сырости камень стал скользким, а холод уже успел въесться в мои кости.

— Не знаю, — ответил он. — Но я лучше снова буду дробить камни, чем лежать здесь и слушать собственные мысли.

— Такое чувство, будто весь мир затаил дыхание, — пробормотал я. — Будто сам бог смерти чего-то ждёт.

Лазарус тихо хмыкнул — почти рассмеялся.

— Если это так, значит, он опаздывает.

После этого никто из нас больше не заговорил.

Тишина сгустилась ещё сильнее, став плотной, как вода. Стены вокруг нас покрывались влагой. Воздух казался древним, будто тысячи последних вздохов навсегда застряли здесь и всё ещё кружили вокруг, ожидая, когда к ним присоединятся наши.