Напиши его имя. Имя, данное при рождении. Своей собственной кровью.

Голос Лазаруса прогремел по всему залу, пока он дрожащей рукой выводил буквы на странице.

— Морграт Северен.

Тени пронзительно завизжали, отпрянув, словно само это имя поразило их. Истина. Погребённое имя было произнесено вслух.

Под ним Лазарус вывел слова, которых требовал Фолиант.

— Тенью, криком и спиралью я связываю тебя.

Тронный зал тяжело застонал, а воздух сгустился настолько, что казалось, будто в моих лёгких оказался камень. Стены запульсировали, пламя факелов затрепетало, и запах бойни и огня заполнил весь зал.

Северен забился, взревев. Его тьма начала схлопываться внутрь себя, царапая границы круга и отчаянно пытаясь вырваться из собственной темницы.

Шаг IV:

Тени требуют мучений. Боли. Подвергни пленника истязанию. Поднеси им агонию как пир.

Северен взревел, и его голос расколол весь зал.

— Да как вы смеете истязать меня?! Я ваш господин!

В ответ я хлестнул его по груди теневым кнутом. Удар рассёк воздух, разрывая плоть. Кровь зашипела, коснувшись круга из соли и костного мозга, обжигая всё, куда упала. Северен закричал — так глубоко, так надрывно, что даже мои тени пустились в пляс от восторга.

Голос Лазаруса поднялся над этим грохотом. Его тон стал оружием, а слова рассекали рёв, словно клинки.

— Костным мозгом, что питал тебя, кровью, что нарекла тебя,

— Спиралью теней и агонией, которую они требуют,

— Кровью и Фолиантом я связываю тебя.

Его голос эхом разносился по каменному залу, словно голос жреца, взывающего к богу, который больше не слушает.

Шаг V:

Когда Фолиант зашипит, прижми его к их груди. Позволь ему пить. Позволь ему пожрать.

Фолиант задрожал в руках Лазаруса. Его страницы зашипели, истекая тенью, которая извивалась, словно ставший плотью дым. Северена скрутило в судорогах, его тело билось в цепях, мышцы разрывались под кожей. Пламя факелов стало тусклым, их свет почернел, выбрасывая в воздух искры цвета крови.

Я ещё сильнее вжал его в алтарь, мои тени обвились вокруг его горла, прожигая мои собственные вены.

— Сейчас, Лазарус! — крикнул я. — Покончи с ним!

Лазарус с силой прижал Фолиант к груди Северена.

Последовавший звук не был человеческим — глубокий, пустой вой, словно сам камень начал кричать. Тени под моими руками забились в судорогах, пытаясь вырваться, извиваясь, словно змеи в огне. Тело Северена яростно содрогалось, его рёбра выпирали под кожей, словно когти. Ноктисс всё ещё прожигал его изнутри, яд пожирал его силу.

Его рёв треснул, словно раскалывающийся камень, но я наклонился ближе, и мой голос прорезал хаос.

— Где она? — прошипел я. Моё дыхание ударило ему в лицо, между нами стоял запах крови и пота. — Где моя мать? Где ты заточил её? Где её Фолиант Теней, чтобы я мог освободить её?

Северен тихо, влажно рассмеялся, захлёбываясь кровью. Его взгляд медленно повернулся ко мне — тёмный, блестящий от безумия.

— Твоя мать? — прохрипел он, и его голос сочился насмешкой. — Этого ты никогда не узнаешь.

Я ещё сильнее затянул цепи, ярость разрывала меня изнутри.

— Говори!

Его улыбка стала ещё шире — уродливая, зубы были залиты кровью.

— Ты ведь думаешь, что она была хорошей, не так ли? Доброй. Чистой. — Он закашлялся, и из его губ выплеснулся сгусток чёрной крови, а голос стал ядовитым. — Но ты понятия не имеешь, кем она была на самом деле. В твоих снах она может казаться спасением, сын мой, но она была дьяволом. Созданием жестокости. Куда хуже, чем когда-либо был я.

Он выплюнул ещё одну струю чёрной крови.

— Лучше оставить её там, где она находится. Лучше никогда больше её не видеть.

У меня скрутило желудок, ярость закипела внутри. Голос сорвался, когда я произнёс:

— Где. Она.

Тело Северена содрогалось в судорогах на алтаре, кровь полосами стекала по его коже, а глаза пылали безумием. Он оскалился, и его голос сорвался на шипение, царапавшее воздух, словно клинок, проведённый по камню.

— Я бросил её в Яму Теней, — прохрипел он. — Теперь это её темница. Если хочешь вернуть её — возвращайся туда. Снова сражайся с тенями. Прорывайся сквозь них, пока твоя плоть не начнёт слезать, а душа не расколется. Только тогда ты снова увидишь её… если её вообще стоит спасать.

Его смех пополз по залу — густой и жестокий.

И затем, даже пока его тело билось в судорогах, даже пока Ноктисс прожигал его изнутри, а цепи крепко удерживали его, Северен поднял голову. Его глаза светились, словно угли, догорающие в пепле.

— Я проклинаю вас обоих, — прошипел он, и его голос стал глубже, раскалываясь, поднимаясь из чёрной бездны его сердца. — За то, что вы сделали со мной. За то, что осмелились заточить меня. За то, что украли мой трон.

Его голос исказился, вобрав в себя гул бури, рождавшейся в самых недрах земли.