— Тени ждали нас, — сказал Лазарус, и его голос стал ещё жёстче. — На протяжении веков они шептали наши имена во тьме. Два мальчика из разных миров, рождённые среди руин. Один — из огня, другой — из скорби. Никогда прежде двое не возвышались вместе. Никогда прежде двое не носили одну и ту же метку, один и тот же голод. Ты создал нас. Ты выковал нас. И теперь… — его глаза вспыхнули, а голос превратился в звериное рычание, — …ты падёшь от того, что сам создал.

Комната содрогнулась.

Глаза Северена сузились, а тьма, окутывавшая его тело, пришла в движение, перестраиваясь в доспех, который дышал вместе с ним.

— Я не люблю делиться своей силой ни с кем, — прошипел он. Его голос был змеиным, гладким, как масло, и острым, как стекло. — И никогда не полюблю.

— Всё, что тебе было нужно, — это наша смерть, — выплюнул я, перекрывая рёв пламени. — Таков всегда был твой план.

— О нет, — сказал Северен, и его улыбка стала ещё шире, а в глазах вспыхнуло безумие. Он начал хлопать в ладоши — медленно, размеренно, — и каждый хлопок отдавался по залу, словно удар молота по камню. — Вы всё поняли. Теперь вы знаете правду о моих замыслах. И именно за это я уничтожу вас обоих. Я заточу вас так же, как заточил всех остальных. Запру вас внутри ваших Фолиантов — страницу за страницей, крик за криком. И останусь… единственным Королём Теней. Навеки.

— Нет, дорогой отец, — прорычал Лазарус. Его голос звучал тихо, но был пропитан яростью. — Это мы уничтожим тебя. Мы с Сальваторе — вместе. Наша объединённая сила сравнится с твоей.

Он отступил назад, встав рядом со мной, плечом к плечу. Его татуировки ярко пылали, чёрное пламя извивалось по его рукам спиралями, пульсируя в такт каждому удару сердца.

У ног Северена вспыхнуло пламя, растекаясь по камню, словно расплавленное золото. Стены содрогнулись, тяжело застонав под тяжестью его силы. Воздух задрожал — тяжёлый, обжигающий, густой от запаха пепла и крови.

— Вы всего лишь дети, — презрительно выплюнул Северен, и его голос сорвался в рёв. — Дети, играющие с оружием, которого не понимают!

Он отшвырнул женщин в сторону, словно они были не более чем тряпками. Их покрытые синяками тела рухнули на пол, после чего они, спотыкаясь, поползли сквозь пляшущее пламя, пытаясь выбраться.

Я застыл лишь на одно мгновение, пока огонь подбирался всё ближе. Жар поднимался по моим рукам, капли пота стекали по шее, попадали в рот, оставляя вкус соли и крови. Когда-то я бы убежал. Когда-то я бы свернулся в комок и умолял, чтобы всё это закончилось.

Но не сегодня.

Сегодня я был Повелителем Теней.

Тени прижались к моему сознанию, шепча, что нужно сделать. Их тёмные голоса наслаивались друг на друга — настойчивые, властные, приказывающие.

— Вылей на него Ноктисс. Лиши его силы. Забери его Фолиант. Заточи его внутри. Закрой его. Сожги его.

Я наклонился к Лазарусу, ощущая, как жар обжигает горло.

— Мы должны использовать его. Сейчас. Вылей настой. Забери его Фолиант. Запечатай его.

Он едва заметно кивнул, не сводя глаз с Северена.

Взгляд Северена метнулся ко мне, и его улыбка стала ещё шире, словно он всё услышал. Его голос стал тише, жестоким, почти насмешливым.

— Вы думаете, что сможете заточить меня?

Он поднял одну руку, и тени вырвались из него, словно приливная волна.

Я бросился в сторону, и мир рухнул. Камень треснул, сверху дождём посыпалась пыль, а по залу прокатился грохот — сама крепость ломалась под натиском его ярости.

Боль разорвала меня.

А затем всё изменилось.

Моё тело расплылось, вытянулось, удлинилось. Плоть сгорела. Кожа растворилась в дыме, пока я перестал быть костью и кровью, превратившись в живую бурю из теней. Метки под моей кожей вспыхнули огнём, прежде чем исчезнуть окончательно. Я больше не был Сальваторе.

Я стал чем-то иным.

Чем-то бесконечным.

Рядом со мной преобразился Лазарус. Его тело распалось на чистую тьму; он больше не был плотью — только силой. Он не превратился в зверя. Он стал тем же, чем стал я, — ожившей тенью, оружием, выкованным из воли и мести.

Вокруг нас зал закричал.

Наши тени слились воедино, взмывая вверх, кружась, закручиваясь всё выше, пока сам воздух, казалось, не склонился под их тяжестью. Факелы погасли, поглощённые бурей, в которую мы превратились.

Мы больше не были людьми.

Мы стали тенями, обретшими плоть, освобождённой тьмой, воплощённой местью.

Стены содрогались, камни стонали под тяжестью нашей силы. Вместе мы с Лазарусом двигались как единое целое. Наши тени прорывались сквозь пламя, обвивались вокруг Северена, словно змеи, душили его свет, разрывали его силу.

Он взревел, отвечая собственной волной тьмы. Удар её силы прокатился по залу, словно обрушивающаяся гора.

Рёв Северена потряс весь зал.

— Вы думаете, что способны превзойти меня?! — завизжал он. — Я создал вас!

Его руки поднялись, чёрные вены вздулись под кожей, а глаза вспыхнули теневым пламенем. Он закричал и, даже не прикоснувшись к нам, швырнул нас через весь зал. Моё тело врезалось в стену, и удар разбил окружавшие меня тени, словно стекло. Боль пронзила каждый нерв.

— Да как ты смеешь… — голос Северена прогремел, сотрясая колонны. — Да как ты смеешь бросать мне вызов? Ты — ничто!