Я ничего не ответил.

Её глаза широко раскрылись, страх и изумление переплелись в них.

— Чей он? — спросила она, и дыхание у неё перехватило. — Как ты его нашёл?

Её пальцы дрожали, когда она провела ими по краю обложки.

Она снова подняла на меня взгляд — широко распахнутый, растерянный.

— Лазарус… чей это Фолиант? Как ты его нашёл?

Я встретил её взгляд. Мой голос прозвучал тихо, а правда оказалась тяжелее железа.

— Он принадлежит матери Сальваторе, — сказал я. — Марианне Лориан.

Она побледнела. Потрясение опустошило её голос.

— Я даже не знала… что его мать была Повелительницей Теней.

— Была, — ответил я. — Но сейчас мне нужно, чтобы ты забрала его и ушла отсюда как можно дальше. Спрячь его там, где никто и никогда не сможет его найти.

Мой голос прозвучал жёстче, чем я хотел, — грубо, почти отчаянно. Она едва заметно вздрогнула, но Фолиант из рук не выпустила.

Её губы приоткрылись. Я вновь увидел это знакомое колебание, пробежавшее по её лицу. Она разрывалась между желанием довериться мне и инстинктом сопротивляться. Когда она наконец заговорила, её голос дрогнул.

— Лазарус…

Я сделал шаг вперёд. Поднял руки и бережно обхватил её лицо ладонями, большим пальцем стирая пыль с её щеки.

— Больше ни слова, — прошептал я, и дыхание дрожало. — Просто пообещай мне. Пообещай, что уйдёшь сейчас, пока ещё можешь.

Её глаза заблестели в свете факелов, губы дрожали, не желая соглашаться.

Прежде чем она успела ответить, я притянул её к себе и поцеловал — жадно, отчаянно, ощущая вкус пота, пыли и теней, которые уже никогда меня не отпустят.

Этот поцелуй был грубым. Тяжёлым. Собственническим. Поцелуем, рождённым яростью и прощанием, невыносимой потребностью почувствовать её живой рядом с собой ещё хотя бы один последний раз. Её губы дрогнули, а затем смягчились, отвечая моим. Её вкус обрушился на меня, словно пламя, — соль, кровь, дыхание, жизнь.

Тени внутри меня извивались, довольно мурлыча от экстаза. Татуировки вспыхнули под моей кожей, жар побежал по рукам, словно само её прикосновение питало их… питало меня. Каждое движение её губ утягивало меня всё глубже — в голод, во что-то гораздо более тёмное, чем желание.

Её руки сжали мои предплечья. Её дыхание сорвалось мне в губы — звук, застывший где-то между покорностью и страхом. Её вкус становился всё сильнее, одурманивая, словно вино.

Тени зашептали у меня в голове, сливаясь в лихорадочный хор.

— Ещё. Возьми ещё.

Её губы ещё на мгновение задержались на моих, сохраняя вкус соли и дыма. Когда она отстранилась, её слёзы вспыхнули в свете факелов, оставляя влажные дорожки на лице.

Она не оглянулась, когда повернулась и ушла, крепко прижимая к груди Фолиант Марианны.

— Иди, — прошептал я ей вслед, хотя горло сдавило так, что было трудно говорить.

Звук её шагов постепенно стих в коридоре, поглощённый бесконечной тьмой Дредхолда.

Я простоял там ещё несколько мгновений, ощущая её вкус на своих губах, пока тени внутри меня довольно извивались. Затем я повернулся к столу. Сосуд стоял, плотно укутанный тканью, а над его краем вился пар.

Я взял его обеими руками.

— Сегодня всему придёт конец, — пробормотал я, и мой голос хрипло отозвался от каменных стен.

Тени согласно зашипели — тихо, жадно, с голодным нетерпением.

Я вышел из покоев Северена и ступил в тёмный коридор.

Факелы вдоль стен горели тускло, их пламя было тонким, словно даже огонь отпрянул от того, что я нёс. Воздух был тяжёлым от дыма и кислого запаха старых благовоний. Мои шаги шаркали по каменному полу, и каждый отдавался эхом по всему проходу.

Сосуд прижимался к моему боку, тёплый даже сквозь ткань. Жар настоя всё ещё жил внутри него.

Впереди ждал большой зал.

И Северен.

Если Сальваторе выполнил свою часть… если он освободил пленников… значит, до конца этой ночи мы встретимся там.

Я молился, хотя сами слова казались чужими у меня во рту.

Молился богам, которые уже давно отвернулись от этого места.

Молился, чтобы Сальваторе справился.

Потому что если нет, крики невинных будут преследовать эти каменные стены до самого конца времён.

ГЛАВА 24

САЛЬВАТОРЕ

 

Я никогда не понимал, что значит гореть, пока тени не поселились внутри меня.

Стать Повелителем Теней было не даром. Это было одержимостью.

Они не жили рядом с тобой — они жили внутри тебя.

Они оплетали кости, устраивали гнёзда в костном мозге и шептали из пустот твоей груди. Они дышали, когда дышал ты. Они испытывали голод, когда тебя поглощала ярость.

Теперь я чувствовал их — извивающихся под моей кожей, ожидающих, когда их накормят.