Одно мгновение мы захлёбывались шёпотом, пока тени разрывали наши вены, а в следующее нас швырнуло в помещение, пропахшее дымом и потом. Воздух обжигал лёгкие, тяжёлый от благовоний, чей аромат давно превратился в смрад гнили. Свет факелов цеплялся за стены, скользя по бархатным портьерам цвета засохшей крови. Запах духов, вина и металлический привкус цепей смешались в настолько густой духоте, что в ней можно было задохнуться.

Я тяжело рухнул на пол, так что кости загудели от удара, а рядом приземлился Сальваторе. Мой Фолиант всё ещё был крепко прижат к груди, и его тяжесть прожигала рёбра, словно клеймо. Внутри меня бушевала сила — необузданная, яростная, живая. Под моей кожей извивались тени, скользя по венам, словно только что пробудившиеся змеи. Они шипели, царапались, умоляли накормить их. Я пытался удержать их, но они сопротивлялись, жадные и голодные.

— Лазарус?..

Я поднял взгляд, и встретился с широко распахнутыми карими глазами Амары — глубокими, словно земля после дождя, наполненными такой скорбью, которой могли бы позавидовать даже боги.

Она была прикована к кровати Северена. Под ней спутались чёрные шёлковые простыни — разорванные и влажные. Железные кандалы впивались в её запястья и лодыжки, растирая кожу до крови там, где она пыталась вырваться. Платье висело на ней лохмотьями, открывая синяки на теле. Волосы разметались по подушке, словно тёмная река, прилипая к лицу, мокрому от слёз. По губе тянулась тонкая полоска крови, ярко выделявшаяся на бледной коже.

Вся эта комната была святилищем жестокости.

Стены окружали зеркала, отражая её со всех сторон. К столбикам кровати свисали кожаные ремни, с потолка покачивались цепи. На столике рядом были аккуратно разложены железные инструменты — отполированные, готовые к использованию. Каждый уголок этой комнаты был пропитан им — прихотями Северена, его жаждой.

— Амара!

Пока Сальваторе продолжал осматривать комнату, я рванулся вперёд, чувствуя, как ярость вспыхивает в моих венах. Тени откликнулись на неё, вспыхнув под кожей чёрным пламенем. Я обеими руками схватился за цепи и с такой силой дёрнул их, что кровать содрогнулась.

Она вздрогнула. Наши взгляды встретились — её глаза были широко распахнуты, полны ужаса, — а затем медленно опустились к моим рукам.

Когда она заговорила, её голос дрогнул.

— Лазарус… что с тобой произошло?

Я замер. Дыхание перехватило, когда я опустил взгляд.

Под моей кожей пульсировали чёрные спирали чернил — живые, извивающиеся, словно змеи, готовые к броску. Все мои шрамы исчезли. Каждый след от плети, каждый ожог, каждая рана, оставленная на мне во время испытаний, — всё было стёрто. Моя плоть вновь стала целой, перерождённой, гудящей от силы, которая мне не принадлежала.

Амара отпрянула. Цепи загремели, когда она попыталась отползти назад, а чёрный шёлк обвился вокруг её дрожащего тела. Её глаза расширились от ужаса, мерцая в свете факелов.

И именно тогда я понял.

Я больше не был тем человеком, который любил её в переулках, который делил с ней украденный хлеб под разбитыми фонарями, который обещал ей жизнь без голода. Тот человек сгорел в Яме.

Вся сила, бушевавшая внутри меня, ничего не значила, когда я смотрел на неё.

У меня сжалось горло, а слова с трудом прорывались наружу, царапая его до боли.

— Он… он надругался над тобой? Он причинил тебе боль?

Её тело задрожало в цепях, а слёзы быстро покатились по щекам. Она отчаянно замотала головой, и её голос прозвучал едва слышнее сломанного шёпота.

— Нет… нет, Лазарус. Не надругался. Я ослушалась его. Я сопротивлялась ему… и он наказал меня. Он приковал меня здесь.

Её слова разбились у меня в груди, словно стекло. Тени внутри меня ответили тихим шипением — жадным, голодным, жаждущим крови. Они хотели мести. Они хотели его.

— Во что ты превратился? — прошептала она.

Этот вопрос выпотрошил меня.

— Я стал Лордом Тени, — сказал я. Слова разрывали мне горло, хриплые, со вкусом крови. Этот титул не просто лёг на мои плечи — он вдавился в меня, тяжёлый, сокрушающий, заявляющий на меня свои права. И в тот миг, когда я произнёс его вслух, я почувствовал перемену. Сила услышала собственное имя.

Амара не отводила от меня взгляда, полного скорби, которая казалась древнее самой этой комнаты.

— Я знаю, — тихо прошептала она. — Ты стал таким же, каким был мой отец.

Я застыл.

— Твой… отец?

Она медленно кивнула, дрожа всем телом.

— Гарет Блэкмур, — сказала она, и её голос дрогнул. — Последний Лорд Тени, которого уничтожил Северен.

Её слова упали в меня, словно камни в неподвижную воду, и круги от них расходились всё шире, пока не превратились в волны.

— Я видела, как эта сила изменила его, — прошептала она. — Не сразу. Медленно. Тихо. Как смерть, расползающаяся под кожей.

Она умолкла. Дышала неглубоко, а её взгляд был расфокусирован, словно она смотрела не на меня, а на призрак человека, которого когда-то любила.

— Сначала она забрала всё хорошее, — едва слышно сказала она. — Тепло. Доброту. Его смех исчез, словно никогда ему и не принадлежал.

У неё сжалось горло. Она тяжело сглотнула, и голос задрожал.