Перед глазами потемнело, поглощёнными чёрным пламенем. Метки раскалялись всё сильнее, вплавляясь в мою плоть, а воздух наполнился густым запахом обугленной кожи. Боль была невыносимой…

Моя тень отделилась от пола, поднявшись во весь рост — дикая, хищная, с краями, сочившимися дымом, и пастью, полной зубов, сотканных из самой ночи. Она смотрела на меня пустыми глазами, сиявшими, словно угасающие звёзды.

Рядом извивалась тень Лазаруса — скованная цепями, которые шипели при каждом движении, с взглядом, пылавшим красным, как раскалённые угли. Оба существа склонились перед нами, преклонив колени в благоговении. Затем, со звуком, похожим на ветер, гуляющий среди костей, они вновь скользнули в наши тела, навеки связывая себя с нашей плотью и душами.

Яма склонилась перед нами. Земля дрожала. Стены истекали светом, пока шёпот звучал уже не с насмешкой, а с почтением.

— Вы избрали путь силы. Путь тьмы. Путь скверны.

Эти слова ввинчивались мне в череп, тысячи голосов, слившихся в один.

— Теперь, когда вы стали Лордами Тени, вы больше никогда не останетесь одни. Отныне вы вечно будете слышать шёпот в своём разуме. Вы никогда не сможете избавиться от нас. Мы будем жить внутри вас — в ваших мыслях, в вашей плоти, в вашей крови.

Метки под моей кожей запульсировали в ответ, обжигая и нашёптывая, словно это билось сердце, которое больше не принадлежало мне.

— Татуировки, выжженные на вашей коже, — не украшение. Это мы. Они будут скрыты, пока вы не призовёте нас, пока не воспользуетесь своей силой. Когда вы обратитесь к своему Фолианту, когда потребуете силу, мы пробудимся. Мы вспыхнем на вашей плоти чёрным пламенем, отмечая вас как тех, кто питается.

— Когда вы остановитесь, мы снова исчезнем. Но всякий раз, когда вы призовёте нас, когда будете творить, когда будете использовать свою магию, — мы оживём.

Эти слова проникли глубоко в кости. И наконец я понял: это был не дар.

Это был договор.

Ценой силы стала вечность в цепях.

Я смотрел на свои руки, наблюдая, как под кожей извиваются чёрные линии, словно живые чернила. Они двигались медленно, плавно, будто пытались вырваться наружу. Они никогда меня не покинут. И никогда не позволят забыть.

Тени зашипели, и их голоса завибрировали в моих костях и костном мозге.

— Каждый из вас получит собственный Фолиант Теней. Внутри него вы найдёте всё, что пожелаете, — как искажать жизнь и смерть, как поднимать мёртвых, как подчинять себе живых. Каждое заклинание, каждая тайна уже ждут вас. Но ничто не достаётся бесплатно. За каждую просьбу нужно платить. Накормите нас — и мы исполним её. Одни силы требуют малого. Другие потребуют от вас всего.

— Страх. Агония. Желание. Экстаз. Вы сами выбираете, чем заплатить. Когда цена будет внесена, тени исполнят вашу волю.

Воздух сгустился, тяжело навалившись мне на грудь, так что дыхание стало рваным. Пол под нашими ногами пошёл волнами, камень превратился в текучую массу, истекающую тьмой. Из этой черноты начали подниматься два силуэта — сначала бесформенные и рваные, словно они утаскивали за собой саму ткань реальности, пока постепенно не обрели форму.

Фолианты.

Переплетённые в чёрную кожу такой глубины, что она поглощала свет, они пульсировали, словно сердца, заточённые под кожей. По их обложкам ползли символы, меняясь, как дым, никогда не задерживаясь достаточно долго, чтобы их можно было прочитать. А на каждом из них были глубоко выжжены имена, будто их оставило само пламя.

Моё — Сальваторе Лориан.

Его — Лазарус Джеймс.

Моя рука дрожала, когда я потянулся к своему Фолианту. Кожа переплёта была гладкой, холодной, почти живой под моей ладонью — живое существо, лишь притворявшееся книгой. В тот миг, когда я коснулся её, в моём сознании вспыхнул шёпот, словно тысячи невидимых рук одновременно перелистывали страницы.

Он знал меня.

Он всегда меня знал.

Он просто ждал.

Фолиант запульсировал у меня в руках — жадный, голодный, умоляющий открыть его и одновременно умоляющий накормить.

У меня перехватило горло. На фоне необъятной Ямы мой голос прозвучал едва слышно.

— Моя мать… она делала то же самое? — спросил я. — Она тоже питалась, как Северен? Питалась болью… людьми?

Яма замерла.

Даже воздух застыл, словно ожидая позволения снова двигаться.

Затем шёпот вернулся, обвивая меня, словно дым, пропитанный ядом.

— Да.

Голоса теней зазвучали низко, разносясь по Яме, словно дым, просачивающийся сквозь разбитое стекло.