— Она питалась, как питаются все, кто носит в себе тени, — Госпожа Теней или Лорд Тени, разницы нет, так же, как и Северен. Но не все одинаковы. Одни насыщаются ужасом и жестокостью. Другие используют этот голод, чтобы исцелять, защищать, делать сильнее. Твоя мать стояла между этими крайностями. Она не упивалась чужими мучениями, как это делает он, но и не отрицала того, что было необходимо. Она шла по серому пути, связанная с этим голодом, но не ставшая его рабыней.

Их слова тяжёлым грузом легли мне на грудь. На одно мгновение мне показалось, что я снова увидел её — свою мать, чьи руки дрожали в попытке удержать свет, которому никогда не суждено было остаться.

Но тон Ямы изменился, став ещё мрачнее. Шёпот сделался резким, наполненным предостережением.

— Но Северен… — прошипели они. — Северен уничтожил каждого Лорда Тени и каждую Госпожу Теней, что жили до вас. Он заточил их в собственных Фолиантах, где их души до сих пор кричат между страницами бесконечной тьмы. Он не желал ни соперников, ни равных. Он пожрал их всех, чтобы в этом мире осталось лишь его имя.

Стены застонали. Воздух стал холоднее. Даже огонь, сочившийся из трещин, потускнел до серого.

— Он задумал уничтожить вас обоих ещё в тот миг, когда вы сделали свой первый вдох. Он боялся вашей крови — союза того, чему никогда не следовало существовать. Именно поэтому он привёл вас сюда, в свою тюрьму. Он вплетал свой голос в ваши сны. Он шептал вам ещё до того, как вы научились говорить. Он сеял сомнения. Он сломал тебя, Сальваторе. Он заставил тебя поверить, что ты слаб, недостоин, что боль — единственное, чего ты заслуживаешь. Ему нужно было разбить твой разум задолго до того, как ты смог бы встать против него.

Мой желудок болезненно сжался, а узнавание полоснуло по рёбрам. Он сломал тебя. Эти слова казались правдивее всего, что мне доводилось слышать.

— Северен ни с кем не делится своей силой, — продолжили они. — Именно поэтому он заставил вас пройти через свои испытания — не для того, чтобы проверить вашу силу, а чтобы питаться вами. Вашей болью. Вашей яростью. Вашим страхом. Каждый удар плети, каждый крик были его пиршеством. Когда он бросил вас в Яму, он был уверен, что наконец уничтожил вас. Он считал своё владычество вечным.

По стенам прокатилась дрожь — низкая, глубокая. Голос теней снова изменился. В нём больше не было жестокости. Лишь нечто гораздо более древнее. Почти благоговейное.

— Он ошибался.

Яма содрогнулась. Дым задрожал над землёй, расходясь волнами, словно рябь по чёрной воде.

— Тени всегда ждали вас. На протяжении столетий они шептали ваши имена во тьме. Два брата, рождённые среди руин. Один — огня, другой — скорби. Никогда прежде двое не Возносились вместе. Никогда прежде двое не носили одну и ту же метку, один и тот же голод. Вы первые за целую эпоху, и потому связь между вами несёт в себе силу, какой тени не знали с самого начала.

Их хор стал глубже, а звук проникал прямо в кости.

— Но тени видели будущее. После вас Вознесутся и другие — один Лорд и одна Госпожа, рождённые от ваших кровных линий, пробудятся в разных эпохах. Они не Вознесутся вместе — каждому предстоит пройти Вознесение в одиночку. Но когда их пути наконец пересекутся, связь, возникшая между ними, изменит мир. Вместе они обретут силу, которой ещё не владел ни один Лорд Тени.

Моё сердце на миг замерло.

— Вот почему он боится вас, — прошептали они. — Почему он охотился за вами? Почему он ломал вас? Потому что он увидел это ещё до вашего рождения. Он увидел, кем станете ты и Лазарус, — союзом тьмы и непокорности, достаточно могущественным, чтобы уничтожить его. И потому он начал строить вашу клетку задолго до того, как вы сделали свой первый вдох.

Яма запульсировала, словно прислушиваясь к собственной истине.

— Но он потерпел неудачу. Вы Вознеслись. И равновесие, которое он пытался похоронить… вновь начало пробуждаться.

Лазарус шагнул вперёд, и его голос рассёк тишину, словно клинок.

— Тогда скажите мне, — резко бросил он, и каждое слово звенело, словно стекло, ударяющееся о камень. — Теперь, когда мы стали Лордами Тени… как нам уничтожить его? Как нам убить Северена?

Яма замерла. Даже воздух затаил дыхание, ожидая милосердия, которого не существовало.

И тогда прозвучал ответ — словно тысяча шёпотов, скользящих по древнему камню.

— Никак.

Это слово ударило по нам обоим. В груди образовалась такая пустота, что каждый выдох ощущался, будто ломались кости крыльев. Горячая, горькая желчь подступила к моему горлу.

Рёв Лазаруса разорвал тишину.

— Что?! Я Вознёсся, потому что это был единственный выход… потому что только став таким же, как он, я мог уничтожить Северена!

Тени сомкнулись вокруг нас, а их хор зазвучал ещё теснее и беспощаднее, густой, словно масло, и холодный, как железо.

— Лорда Тени невозможно убить, — произнесли они. — Они не умирают. Они существуют. Они питаются агонией, желанием и страхом. Тени связывают их с самим бытием. Смерть не властна над тем, что соткано из тени.

Лазарус сделал ещё один шаг. Чёрное пламя в его глазах вспыхнуло ярче, а татуировки под его кожей раскалились, словно угли.

— Тогда как? — потребовал он, и его голос дрожал от горя и жажды. — Как нам покончить с ним?