— Он ненавидел его с самого начала. Ненавидел за то, что именно его выбрали, за то, что он получил то, чего сам Северен никогда не мог получить. Но потом Северен нашёл для него куда лучшее предназначение. Твой отец стал идеальным сосудом для его ярости. Идеальным оружием, чтобы сломать тебя, выковать в страданиях, пока ты не оказался слишком сломлен, чтобы стать кем-то другим.

Желудок скрутило. Я рухнул на колени, дрожа всем телом, и ногтями до крови впился себе в голову.

— Нет… нет…

— А Джулиан, — мягко пропели голоса, почти ласково. — Милый, преданный Джулиан. Неужели ты думал, что он погиб случайно?

Воспоминания обрушились на меня — смех Джулиана, его непоколебимая сила, то, как армия без колебаний следовала за ним. Лучший сын моего отца. Тот, о ком никто и представить не мог, что он падёт.

— Именно он первым услышал шёпот, — продолжили тени, просачиваясь в мои мысли, словно паразит. — Северен кормил его им понемногу. Одним словом здесь. Одним сомнением там. Ночь за ночью. Ему никогда не суждено было пережить этот шёпот.

Шум в моей голове усилился. Крики эхом накладывались друг на друга, один поверх другого.

— Джулиан боролся с этим, — признались тени. — Он пытался стать сильнее того, что Северен поселил внутри него. Но разум ломается раньше тела. К тому моменту, когда он пал на поле боя, внутри него уже ничего не осталось. Его смерть стала лишь последним актом.

Я судорожно вдохнул, чувствуя, как желчь обжигает горло.

— Думаешь, эта тюрьма возникла случайно? — прошептали голоса. — Дредхолд был могилой задолго до того, как стал темницей. Некоторые из мужчин, гниющих здесь, несут в себе древнюю кровь — кровь Лордов Тени.

Истина обрушилась на меня с тошнотворной ясностью.

— Твоего отца. Твоего брата. Их убил Северен. И всех остальных, кого ты видел в этой тюрьме — тех, кто ломался, кричал, исчезал. Именно Северен привёл их сюда, чтобы стереть всех до единого.

Перед глазами всё поплыло.

— Для него родословные — угроза. Наследие — ошибка. Северен уничтожает их прежде, чем они успеют возвыситься… прежде, чем смогут бросить ему вызов.

Мир накренился. Мои руки неудержимо дрожали, пока все кусочки наконец не сложились воедино.

Это место не было тюрьмой.

Это было место казни.

Смех вернулся. Теперь он звучал ещё холоднее, клубясь внутри моего черепа, словно дым.

— Каждый удар плетью. Каждые побои. Каждая ночь, когда ты истекал кровью. Это был не только твой отец.

— Это Северен шептал ему на ухо, искажая его разум, подталкивая его, питаясь твоими криками через него. Он сделал твоего отца твоим же палачом, чтобы шаг за шагом превратить тебя в то, что было ему нужнее всего, — в воплощённую ярость, в оружие, выкованное его собственной тенью.

Я пошатнулся, схватившись за грудь, словно мог вырвать эти слова из самого сердца. Дыхание вырывалось рваными вдохами. Ярость и отчаяние переплелись в моих венах, пока не стали одним и тем же.

— Ты никогда не был свободен, Сальваторе. Ты никогда не принадлежал самому себе. С самого начала ты был частью замысла Северена. Он заточил твою мать. Он убил твоего отца. И выковал тебя из их криков и пепла.

И впервые я понял…

Меня не сломали.

Меня создали.

Всё это время — каждая рана, каждый шрам, каждый крик — за всем этим стоял он, дёргая за ниточки.

Тени на стенах вздулись, пульсируя в такт чему-то, что билось под моими ногами. Пол задрожал медленным, голодным ритмом.

— Неужели ты думал, что эти испытания должны были сделать тебя Лордом Тени?

Голоса накладывались друг на друга, пока не слились в одну непрерывную вибрацию. Тысячи глоток говорили как единое целое.

— Вы с Лазарусом глупцы. Эти испытания никогда не были предназначены для того, чтобы возвысить вас. Они были созданы, чтобы уничтожить вас. Истощить вас. Сжечь вас. Каждый порез, каждый удар, каждый крик никогда не принадлежали только вам. Всё это было его пиршеством.

Я схватился за живот. Истина лежала внутри меня, словно проглоченный яд — тяжёлая и живая.

— Вот кто такие Лорды Тени. Они должны питаться агонией, экстазом и отчаянием. Ваши родословные были идеальны. Ты, Сальваторе, сын Марианны, наследник её силы. Вместе вы стали идеальным урожаем. И всё это время вы питали его.

Яма содрогнулась. Стены затряслись, словно живая плоть. Тени задрожали на камне, охваченные голодом. Их слова выжигали меня изнутри, оставляя на моей коже клейма.

— Каждое испытание. Каждый страх. Каждая сломанная кость. Каждое предательство. Каждый миг, когда тебе казалось, что ты вот-вот умрёшь. Каждый раз, когда ты хотел убить Лазаруса. Всё это никогда не было нужно для вашего Вознесения. Всё это было нужно Северену. Вы были его пиршеством. И он питается вами с того самого дня, как вы оказались здесь.

И в это мгновение последняя искра надежды внутри меня погасла.