Глухая мольба моего отца.

И Лазарус — сломленный, шепчущий:

— Останься. Я люблю тебя. Останься.

Их голоса обвились вокруг меня, словно цепи, утягивая меня к жизни, которая мне больше не принадлежала.

Отражение медленно подняло дрожащую руку.

— Ты ещё можешь остаться человеком, — сказал он. Его лицо было моим. Лицом того мальчика, который когда-то молился о доброте. Лицом мужчины, который всё ещё хотел быть любимым.

Яма нетерпеливо зашипела. Воздух обжигал холодом.

Я шагнул вперёд. Мои руки дрожали, когда я потянулся к нему. Наши взгляды встретились — две пары глаз: одна смертного, другая обречённого.

— Прости, — сказал я, и мой голос был лишь тенью самого себя. — Ты не можешь пойти со мной.

Не дав ему ответить, я схватил его за горло и прижал ладонь к его груди. Под моей рукой поддалась плоть, один раз дрогнув в такт сердцу — человеческому и теневому одновременно, бившемуся в нас обоих.

Яма выдохнула. Этот звук был похож на шелест тысячи клинков, одновременно покидающих ножны.

Он успел прошептать лишь одно слово — «пожалуйста», — прежде чем я вырвал своё сердце.

Оно билось у меня в ладони — отчаянно, испуганно, живое. Последний отголосок моей человечности.

— Заберите его! — взревел я, поднимая сердце над головой. — Заберите всё, что от меня осталось! Если мне не суждено быть любимым, тогда позвольте мне принадлежать вам. Сделайте меня Лордом Тени!

Я раздавил своё сердце, и пепел просыпался сквозь мои пальцы, рассеявшись в воздухе.

Яма Теней взвыла не от ярости, а от торжества. Этот вой расколол сам мир. Видения рухнули, их лица исказились, сгнили и рассыпались, превратившись в визжащие тени, которые царапали стены, прежде чем исчезнуть, обратившись в прах.

Боль поглотила меня. В груди образовалась пустота, но крови не было. Эта рана была нанесена не плоти — она прожигала нечто гораздо более глубокое. Часть моей души.

Моя тень рухнула на колени и растворилась в чёрном дыму. Этот дым ринулся ко мне, вливаясь в рот, в вены, в лёгкие, пока всё моё тело не задрожало от огня.

Я чувствовал каждое мгновение своего перерождения, пока тьма вплеталась в мышцы, кости и костный мозг. Под моей кожей вспыхнули символы, раскалённые, словно тлеющие угли.

Моя тень отделилась от меня, опустилась передо мной на колени, словно зверь перед своим хозяином, а затем снова слилась с моим телом.

Когда я сделал вдох, изо рта вырвался чёрный дым.

Я опустил взгляд на свои руки — дрожащие, покрытые знаками, с венами, горевшими чернилами и светом. Я больше не чувствовал ни любви, ни сострадания, ни тепла. Всё исчезло — вырезанное из меня, обращённое в ничто.

Яма склонилась передо мной. Стены содрогались от огня и теней, земля трескалась у меня под ногами. Шёпот сменился. Смех превратился в благоговение, насмешка — в трепет, и тысячи голосов прогремели, словно одновременно разорвавшиеся цепи.

— Большинство людей страдают. Большинство людей истекают кровью. Большинство людей умирают. Но ты отдал нам больше. Ты отдал нам самого себя. Ты заслужил корону не как человек, а как чудовище.

Хор стал тише, глубже, проникая в самый костный мозг.

— Сальваторе Лориан. Ты заслужил своё место среди нас. Неважно, как сильно ты жаждал любви, неважно, насколько отчаянно нуждался в ней, — ты бросил её в огонь. Ты выбрал корону. Ты выбрал тени. Ты выбрал нас.

Эти слова пронзили меня, словно гвозди. Окончательно. Навеки.

— Теперь ты Лорд Тени. Могущественный. Недосягаемый. Всё, чего ты пожелаешь, станет твоим. Всё, о чём ты мечтаешь, ты сможешь воплотить. Мир склонится перед тобой, потому что цепи, сковывающие людей, больше не властны над тобой.

Я с трудом поднялся на ноги. На моей груди светились чёрные кольца. Глаза пылали, окружённые кольцами обсидианового пламени. Моё тело переродилось, став одновременно чудовищным и божественным.

Но внутри меня была лишь пустота. Тепло исчезло. Любовь, которую я успел почувствовать, — поцелуй Амары, желание Хелены, гордость моего отца, шёпот Лазаруса: «Я люблю тебя», — обратилась внутри меня в пепел.

Я Вознёсся. Не как сын. Не как брат. Не как возлюбленный.

А как один из них.

Лорд Тени.

ГЛАВА 21

ЛАЗАРУС

Тени вырвали меня из-за спины Сальваторе. Одно мгновение он был рядом — а в следующее исчез. Его крик разорвался в черноте, пока даже эхо не было поглощено.

Я боролся с тенями. Царапался, вырывался, задыхался воздухом, который вовсе не был воздухом. Тьма была живой, скользкой, извивающейся, словно гнездо змей, обвивавших мои руки и ноги, скользивших вокруг моей шеи, пока сердце не начало сбиваться с ритма. А потом она бросила меня вниз — словно труп, брошенный в могилу.