Перед глазами всплывает другая девушка. Она боролась каждый день и не сдавалась до последнего, а однажды, когда я пошла за водой к колодцу позади дома Хозяина, увидела её изломанное тело, покачивающееся на поверхности.

— Да, — негромко соглашается Тофа. — Но он же даёт силы причинить боль тем, кто этого заслуживает. На Играх нет места жалости. Там выживают не те, кто сильнее, а те, кому есть ради чего сражаться.

— Ты была на Играх?

Она молча кивает и отводит взгляд.

— Один раз. Несколько лет назад.

— И как это было?

Тофа долго молчит. Когда она снова поднимает на меня глаза, в них столько боли, что у меня сжимается сердце.

— Варварство.

Я невольно сглатываю.

— Варварами называют нас, дракориев, но всё, что происходит на Играх, не имеет с нами ничего общего. Это не мы такие. Такими нас заставляет быть король.

— Значит, без Игр можно обойтись?

— Если бы король оставил нас в покое, они никогда бы не появились. — Она берёт меня за руку и подводит к соломенному чучелу. — Но чем бы он тогда себя развлекал?

Тофа остаётся рядом почти до самого полудня, терпеливо поправляя мои движения, пока руки не начинают ныть от усталости.

— Я пойду соберу лошадей с выпаса. Приготовишь для них корм?

Я киваю, вытирая пот со лба.

По дороге к конюшням до меня доносится смех Бо, и я невольно улыбаюсь. Сегодня мы почти не виделись. Последние дни он всё время занят и говорил, что помогает готовиться к поездке в Рощу. Может быть, ему пригодится ещё одна пара рук.

— Бо…

Я осекаюсь, услышав чужой голос.

— Нам ведь стоит их помыть? — спрашивает Дарсия.

Я замедляю шаг и невольно замираю.

Дарсия? Что она здесь делает?

— Конечно! — с воодушевлением отвечает Бо. — Драконосвязанный каждый год снимает их, чтобы вымыть и заново переплести. Мы можем сделать это сами, а потом просто вернуть ему.

— И поводья Дрогонаха тоже почистим.

— Он наверняка обрадуется. У него и без того полно забот.

— Обрадуется, — соглашается Бо. — Но сегодня у меня ещё куча дел. Давай завтра.

— Тогда встретимся утром. А потом вместе приготовим еду…

Их голоса постепенно затихают. Я поспешно прячусь в пустом стойле и успокаиваю шиканьем любопытную лошадь, которая тянется ко мне мордой. Выждав немного, осторожно выглядываю наружу.

Они уже ушли.

Интересно, о чём они говорили?

Войдя в седельную, я внимательно оглядываюсь по сторонам и лишь спустя мгновение замечаю поводья Дрогонаха. На их концах вплетены пряди волос.

Так вот что они собираются мыть завтра…

Я задумчиво прикусываю губу. Если это поможет Рохану, если после этого он перестанет злиться на меня… Всё равно сейчас мне больше нечем заняться.

Ещё раз оглянувшись, я решительно направляюсь к поводьям Дрогонаха.

К тому времени, как я возвращаюсь к хижине, буря уже разыгралась не на шутку. Почти весь день ушёл на то, чтобы придумать, как помириться с Роханом. Стоит пошевелить пальцами, как их тут же пронзает боль, но я ни о чём не жалею.

Я осторожно вымыла поводья, а потом сходила к источнику, который Рохан показал мне возле тренировочной площадки, и так же бережно промыла вплетённые в них волосы с мылом, следя, чтобы не осталось ни грязи, ни снега. Потом заново заплела их так аккуратно, как только смогла. Кажется, лучше у меня ещё никогда не получалось. Перевязав косы чёрной лентой, похожей на те, что Рохан носит на предплечьях, я оставила поводья на столе в надежде, что он увидит их сразу, как только войдёт.

Обычно он возвращается раньше меня, и теперь я никак не могу отделаться от тревоги. Уже видел? Понравилось ли ему? Может быть, он наконец перестал на меня сердиться?

Подойдя к хижине, я срываю ещё несколько роз, оплетающих стену. Они почти полностью оттаяли, и каждый раз, глядя на них, я вспоминаю, что природа продолжает жить вопреки любым холодам. Сегодня я срываю их больше обычного. Рохан всегда забирал цветы, которые я оставляла для него, а утром я не успела принести ни одного, поэтому теперь хочу это исправить. Может быть, они его порадуют и он больше не будет на меня сердиться.

Перебирая розы в руках, я пересчитываю их и понимаю, что одной не хватает. Быстро наклоняюсь к кусту, протягиваю руку и тут же вздрагиваю от резкой боли. На пальце выступает тонкая полоска крови. До сих пор шипы ни разу меня не ранили.

Наспех стерев кровь, я поднимаюсь по ступенькам и почти бегом вхожу в хижину, спасаясь от крепнущей бури. Захлопнув за собой дверь, сразу замечаю Рохана. Он стоит у стола спиной ко мне и неподвижно смотрит вниз.

От тревоги всё внутри сжимается. Я останавливаюсь на пороге, крепче прижимая к груди букет.

— Привет, — тихо говорю я, подходя ближе и откидывая капюшон. С волос осыпается снег. — На улице совсем разыгралась буря. Калиан сказал, что она не утихнет до самого утра.

Он даже не оборачивается.

— Ты уже ужинал?

Ответа нет.

Я опускаю взгляд на розы, и сердце медленно уходит в пятки. Значит, он всё ещё сердится.

Пытаясь нарушить тяжёлое молчание, я торопливо продолжаю: