С того дня, как Караг посмел к ней прикоснуться, я и сам перестал понимать, что со мной происходит. Тогда мне хотелось только одного — обратить его в пепел. И больше всего меня пугает мысль, что худшее ещё впереди.

Блядь.

С Роханом что-то не так.

С тех пор как мы сняли сеть с того дракона и он провёл совет в военном шатре, он будто отдалился от меня. Нет, скорее снова стал таким, каким был в день нашей первой встречи, только теперь между нами словно выросла ещё более холодная стена. Наверное, я сделала что-то не так, но сколько ни ломаю голову, никак не могу понять, что именно.

Украдкой наблюдая за ним, я вижу, как он спокойно разговаривает с Норой, которая в последние дни почему-то избегает меня, а потом, проходя мимо, привычным движением ерошит волосы Мелле. Со всеми он остаётся прежним. Только со мной всё изменилось. Вот уже три дня он не просит меня заплести ему волосы, не даёт читать книги, которые сам приносил, и даже больше не зовёт мыть его.

Меня это не должно задевать, и всё же задевает. Раньше он всегда находил для меня какое-нибудь занятие, неизменно просил заплести ему волосы, а теперь вдруг перестал. После того разговора, когда он признался, что хочет меня, всё стало другим.

Я не понимаю, что сделала не так.

Вчера за ужином я всё-таки попыталась спросить его об этом, но он лишь покачал головой, кивнул на книгу о драконах, которую велел дочитать, молча поел и ушёл спать. Я ещё долго сидела за столом, бездумно глядя в миску с бульоном, пока тот совсем не остыл. Спать рядом с ним я тоже не решилась и устроилась у столба. С самой первой ночи он сам укладывал меня в свою постель, а вчера даже не посмотрел в мою сторону, просто оставив меня там, где я сидела.

Может быть, я ещё могу всё исправить. Может быть, перестану злить его.

— Ты вообще меня слушаешь?

Я вздрагиваю и отвожу взгляд от Рохана. Калиан раздражённо вздыхает.

— Что с тобой сегодня? Ты будто витаешь где-то далеко.

— Просто плохо спала, — тихо отвечаю я.

В этот момент к Рохану подходит Ретт. Они склоняются друг к другу и о чём-то негромко разговаривают. Я поспешно отвожу глаза.

— Прости. Я слушаю.

Калиан ещё несколько секунд смотрит на меня, потом продолжает:

— Этот клинок меньше тех, что мы обычно делаем, но Беллами выковал его специально для тебя. Вообще-то он сделал два, только второй ещё не закончил.

Он протягивает мне кинжал, и я неуверенно принимаю его. Оружие оказывается тяжелее, чем я ожидала, и пальцы сами собой крепче сжимают рукоять, пока тревога медленно расползается по всему телу.

— За конюшнями стоит тренировочный манекен. Будешь заниматься там. Каждое утро начнёшь с одного кинжала, а когда привыкнешь и покажешь, что справляешься, добавим второй.

Я молча иду за ним, всё ещё разглядывая клинок в своей руке. За конюшнями оказывается небольшая площадка, которую я раньше не замечала. Перед тремя деревянными столбами стоят набитые соломой чучела в человеческий рост, туго перетянутые верёвками посередине.

Подойдя к одному из них, Калиан вынимает свой кинжал и одним коротким движением легко вспарывает солому.

— Лезвие очень острое, так что будь осторожна. Когда придёт время работать, я зайду за тобой.

В этот миг над двором проносится резкий порыв ветра, взметая снег. Калиан поднимает голову к небу, несколько мгновений всматривается в затянувшиеся тучами вершины и хмурится.

— Хотя, возможно, придётся закончить пораньше. Похоже, надвигается буря.

Я долго смотрю на соломенное чучело, покусывая губу. Никогда не считала себя жестоким человеком. Даже когда меня били и пинали, я не пыталась дать сдачи, а только просила остановиться, пока однажды не перестала просить вовсе.

Опустив взгляд на кинжал, я замечаю, что рука дрожит, а внутри медленно нарастает тревога.

— Таков наш путь, — говорит Тофа, подходя ко мне. — Мы должны уметь защищать себя, неважно, кто перед нами — человек или дракон.

Я крепче сжимаю рукоять и тяжело вздыхаю.

— Я никогда никому не причиняла боли.

Тофа тихо фыркает и, остановившись напротив, внимательно смотрит мне в лицо.

— Это неудивительно. Но разве ты не злишься? У тебя украли жизнь, сделали рабыней. — Её взгляд скользит к моей шее. — И ты до сих пор носишь на себе это клеймо.

Я невольно касаюсь ошейника.

Наверное, где-то глубоко внутри я и правда злюсь. Только что это изменит? Ничего.

— Гнев мне не поможет.

— Ошибаешься, — тихо отвечает Тофа, осторожно касаясь кончиков моих кос, которые сегодня мне пришлось заплести самой. — Иногда именно гнев помогает подняться после падения. Он заставляет идти дальше и защищать себя, когда другого выхода уже нет.

Я качаю головой.

— Гнев приносит только боль.