Она с силой ударяет моей головой о ведро. Боль вспыхивает над бровью, и я вскрикиваю, пытаясь прикрыть лицо руками.

— Ты не разрушишь всё, чего я добивалась последние несколько лет. Слышишь?

До меня доносятся чужие голоса. Кто-то смеётся.

А потом её рука вдруг исчезает.

Я остаюсь лежать на земле, судорожно хватая ртом воздух и прижимая ладонь к лицу, которое горит от боли. Когда вокруг становится тихо, я осторожно поднимаю голову и, шмыгнув носом, оглядываюсь.

Мой взгляд встречается с взглядом Ретта.

Он хмуро смотрит на меня несколько секунд, затем качает головой и молча уходит.

Я отнимаю ладонь от лица и вижу на ней кровь.

Дрожа, я поспешно набираю ещё воды и то и дело оглядываюсь, боясь, что кто-нибудь снова подкрадётся сзади.

Промокшая насквозь, замёрзшая и вся в боли, я хватаю ведро и тороплюсь обратно к дому Рохана. Спиной чувствую на себе чужие взгляды, и ноги начинают дрожать.

На полпути дорогу мне преграждает Калдар.

— Почему у тебя кровь? — спрашивает он без злости, но я всё равно жду подвоха.

— О… э-эм… — запинаюсь я. — Я просто ударилась головой. Всё хорошо.

Я осторожно касаюсь рассечённой брови. Крови немного, но рану нужно промыть.

Несколько мгновений он с любопытством смотрит на меня.

— Ну ладно. Только будь осторожнее. Рохану вряд ли понравится, если ты заболеешь или что-нибудь ещё.

— Х-хорошо…

Когда он отходит в сторону, я быстро прохожу мимо.

Лишь переступив порог хижины Рохана, я наконец чувствую, как плечи расслабляются, и с облегчением выдыхаю.

Я направляюсь в спальню. На столе стоит стеклянная чаша с водой, а за ней зеркало.

Взяв лежащую рядом ткань, я осторожно промокаю рассечённую бровь, морщась от жжения.

Вокруг уже начинает проступать синяк, и мои плечи бессильно опускаются.

Я стараюсь не смотреть на своё отражение слишком долго.

Я и без того знаю, что увижу.

Испуганные глаза.

Дрожащие губы.

Слабость.

Вечно эта проклятая слабость.

— Эльфийка? — доносится голос Рохана из глубины дома.

Я вздрагиваю от неожиданности. Стеклянная чаша выскальзывает из рук, ударяется о пол и разлетается на осколки, а вода брызжет во все стороны.

О нет.

Я тут же приседаю и дрожащими руками начинаю собирать осколки, сдерживая вскрики, когда острые края режут пальцы.

— Эльфийка! — снова зовёт Рохан.

Быстрее… быстрее… быстрее… Мне нужно убрать всё до его прихода. Потом я найду другую чашу, как-нибудь заменю эту, и, может быть, он ничего не заметит…

В дверном проёме появляется тень.

Я отползаю назад и поднимаю на Рохана испуганный взгляд, всё ещё сжимая в руках острые осколки.

— Что ты делаешь? — резко спрашивает он, входя в комнату.

— Я… я прошу прощения. Это вышло случайно.

Он переводит взгляд с моей головы на разбитое стекло, потом на мои руки. Челюсти у него напряжены.

— Иди сюда.

Я не могу. Ноги будто приросли к полу.

— Эльфийка.

Он делает шаг ко мне, и я невольно отступаю. Рохан замирает.

Его взгляд снова опускается на мои руки, после чего он медленно качает головой.

— Не надо.

— Чего?

— Не причиняй себе боль.

Я хмурюсь и опускаю глаза.

Из обеих крепко сжатых ладоней капает кровь. Я разжимаю пальцы, позволяя осколкам упасть на пол, но несколько кусочков стекла всё ещё остаются в коже.

Я даже не заметила, что сжимала их так сильно.

Только всё испортила ещё больше.

— Я… я всё уберу. Прости.

— Ты ещё и извиняешься? — Его голос звучит низко и пугающе. Я поднимаю голову, чувствуя, как по щеке скатывается слеза.

— Да… Прости. Я не хотела.

— Ты истекаешь кровью, режешь себе руки, потому что пыталась убрать разбитую чашу, и ещё просишь за это прощения?!

Он срывается на крик, и я испуганно вскрикиваю, крепко зажмурившись.

Я всё испортила.

Снова сделала что-то не так.

Я плохая.

Тёплые ладони ложатся мне на лицо, и я распахиваю глаза.

Рохан стоит совсем рядом. В его взгляде блестит что-то, чему я не могу найти объяснения.

— Успокойся. Делай, как я.

Я не сразу понимаю, о чём он говорит, но замечаю, как он медленно делает глубокий вдох, и повторяю за ним. Лёгкие болезненно расправляются.

— Хорошо. Ещё раз.

Я продолжаю дышать в одном ритме с ним. Сердце постепенно успокаивается, и вскоре я уже сама начинаю дышать ровнее.

Даже это у меня, кажется, получается неправильно.

— Я не хотела…

— Тихо.

Я тут же замолкаю, крепко сжав губы.

Он подводит меня к кровати и усаживает, затем протягивает руку.

— Но там…

— К чёрту чашу.

Я прикусываю щёку изнутри и вкладываю свою ладонь в его. Морщусь, когда он начинает осторожно вытаскивать из неё осколки.

— Глупая девчонка. Это всего лишь разбитая чаша.