Она протягивает мне хлеб, пока её мать подходит всё ближе.

— Правда, всё хорошо, Мелле. Беги к маме.

— Ты не хочешь мой хлеп?

На её глазах выступают слёзы.

— Нет-нет, — торопливо говорю я. — Я не это имела в виду…

Она громко вскрикивает, и я в ужасе распахиваю глаза.

— Мелле, хорошо. Я возьму хлеб. Всё хорошо…

Шлепок.

Голова резко дёргается в сторону, а щёку обжигает боль.

— Что ты сделала с моей дочерью?! — гремит разъярённый голос Норы, и я прижимаю ладонь к щеке.

— Простите, я…

Она хватает меня за волосы и с силой трясёт. Я вскрикиваю.

— Я вырву тебе внутренности!

Вокруг уже собираются люди. Они что-то кричат, вопят, а Мелле заходится плачем.

— Мама… — рыдает Мелле, вцепившись матери в штанину.

Кто-то толкает меня, кто-то пытается схватить.

Нора нависает надо мной, всё ещё вцепившись мне в волосы.

— Я убью…

— Хватит! — гремит голос Рохана.

Он внезапно оказывается рядом, расталкивая людей.

— Отпусти её, Нора.

— Но…

— Сейчас же!

Нора разжимает пальцы и подхватывает плачущую Мелле на руки.

— Драконосвязанный, она что-то сделала с Мелле!

— Я видела, — говорит Дарсия, подходя ближе. — Сначала Мелле была в порядке, а потом эта попыталась отобрать у неё хлеб! Воровка! Красть у ребёнка!

Она бросает на меня злорадный взгляд, и вокруг тут же начинают перешёптываться. Я невольно съёживаюсь.

— Со стороны это выглядело подозрительно, — добавляет Ретт.

Меня начинает трясти.

— Ты…

Нора снова бросается на меня, но Рохан преграждает ей дорогу.

— Хватит! Если кто-нибудь тронет её, будет иметь дело со мной. Всем ясно?

Нора тяжело дышит, но всё же кивает, крепче прижимая к себе Мелле.

— Эльфийка, иди в хижину.

Я не колеблюсь. Поднимаюсь и бегу прочь. Слёзы жгут глаза, а за спиной тяжёлым грузом давят их полные ненависти взгляды.

— Эльфийка? — зовёт Рохан.

Я сижу, свернувшись калачиком в углу спальни, прямо за тлеющими углями очага, и тихо всхлипываю.

— Эльфийка! — рычит Рохан, но я не могу заставить себя пошевелиться.

Я смотрю на кочергу у очага, на её заострённый конец, и думаю, насколько это будет больно. Думаю, как быстро всё закончится.

Я беру кочергу и смотрю на раскалённый наконечник.

Смогу ли я просунуть её под ошейник? Проткнуть шею насквозь? Хватит ли у меня смелости?

Будет больно, но всё лучше, чем оставаться здесь.

Что ещё мне остаётся? Что я вообще могу сделать?

Просто сделай это.

Я поднимаю кочергу ближе. Быстро. Одним движением.

Закрываю глаза.

Давай.

Потом перевожу взгляд на своё тонкое запястье. Может, так? Может, получится…

Занавеска колышется. Я резко распахиваю глаза. Он стоит в дверном проёме. Я чуть приподнимаю голову, едва различая его сквозь пелену опухших от слёз глаз.

— Не делай этого.

— Почему? — шепчу я. — Какой в этом смысл?

— У нас договор.

Я смотрю на раскалённый конец кочерги.

— И что? Я всё равно умру.

— Но сейчас ты здесь. Со мной.

— А если этого недостаточно?

— Тогда найди то, чего будет достаточно.

Я смотрю, как он медленно подходит ближе. Не отвожу взгляда даже тогда, когда он садится передо мной на корточки, упираясь локтями в колени.

— У меня ничего нет.

— Значит, найди что-нибудь.

— Что?

— Если тебе кажется, что у тебя ничего не осталось, найди хоть что-то. Хотя бы одну вещь.

— Как найти что-то, когда внутри пустота?

— Начни с малого. С того, что по-настоящему для тебя важно.

Я обвожу взглядом комнату, но ничего не приходит в голову.

— Эффи, — говорит он.

Я сразу поднимаю на него глаза.

— Без меня ей было бы лучше. Из-за меня она постоянно попадала в неприятности.

— Это был её выбор. Вот уже одна причина. Дальше.

— Я…

— Дальше, — требует он. В его голосе звучит привычная властность.

— Заплетать косы, — выпаливаю я. — Я могу научиться заплетать себе волосы.

Он кивает.

— Хорошо. И разговаривать с Серой. Не скрывай, какая ты на самом деле.

— Откуда ты знаешь, что я это делаю?

— Потому что я всё замечаю.

Мои щёки вспыхивают.

— Ещё одну.

Я пожимаю плечами.

— Не знаю.

Прикусываю губу. Он не сводит с меня пристального взгляда.

— А как насчёт меня?

— Что?

— Я, конечно, не маленький, — усмехается он. — Со мной получится уже три причины. А теперь отдай её.

Он кивает на кочергу.

После короткого колебания я протягиваю её. Он возвращает её в огонь, ни на миг не сводя с меня глаз.

— Дай посмотреть.

Он наклоняется ко мне, берёт за подбородок и большим пальцем осторожно проводит по горящей щеке. Его взгляд задерживается на следе от удара.