— В пользу этой теории говорит еще кое-что. Миха немой: отец обрек его на вечное молчание. Но как Ломег он может говорить. Мы это знаем, Веселы подтвердил. В лице Ломега Миха создал не просто второе «я», чтобы переложить ужас на другого человека. Он создал себе возможность жить как Антонин Ломег — жить так, чтобы ему было позволено нормально разговаривать. Возможно, Миха вообще не знает о своей множественной личности. Вспомните квартиру Ломега.

Голос Ивоны стал тише.

— Ни в одной комнате не было зеркала.

— Эй, то есть в голове у Михи живут два разных человека? И как, по-твоему, такое возможно? — сорвался Ондрей.

— Поверь мне, возможно! Я…

Ивона осеклась.

— Это же бред, — пробормотал Ондрей.

— Бред — это то, что сделали с такими детьми! — выкрикнула Ивона.

Вдруг она тяжело задышала. Крепко зажмурилась. Все ее тело свело судорогой.

— Я не могу выбросить это из головы!

Ондрей мгновенно вскочил и сжал ее в объятиях.

— Успокойся.

— Нет.

Она попыталась оттолкнуть его руку.

— Успокойся, — повторил Ондрей по-чешски. — Горан мертв.

— Пусти меня!

Она вырвалась и бросилась через дверь наружу.

Камбуз заполнило неловкое молчание. Хогарт сидел как вкопанный, не понимая, что так выбило Ивону из колеи. Ее брат стоял без движения, и Хогарт уже собрался выйти за ней, но великан преградил ему путь. Ондрей положил ему руку на плечо.

— Эй. Поверь, она сейчас вернется.

Хогарт снова сел за стол. Снаружи было слышно, как Ивона ходит взад-вперед.

— Горан был вашим отцом? — спросил он.

Ондрей не ответил.

— Что произошло между ним и Ивоной?

— Ничего, — сказал Ондрей — пожалуй, чуть слишком быстро. — Черт!

Он провел ладонью по лысине.

— Сам не догадываешься, что тогда случилось?

— Он ее насиловал, — тихо предположил Хогарт.

— Ивоне было всего одиннадцать, а наш отец был медведь, а не человек. Будь я тогда старше и сильнее, я бы собственными руками свернул этому ублюдку шею.

Хогарт молчал. Не надо было спрашивать. Следовало оставить прошлое в покое. Какой прок ковыряться в старых ранах?

Но Ондрей продолжал:

— Если это случается один раз, оно уже не прекращается — вот что сводит с ума. Закончилось всё только тогда, когда этот подонок однажды после ночной пьянки исчез без следа.

Больше Ондрей ничего не сказал, но Хогарт мог догадаться, чем закончилась эта история. Либо отец Ивоны исчез в водах Влтавы, либо его вывезли в багажнике машины куда-нибудь в лес. Возможно, Ивона и сама ничего об этом не знала.

— Поэтому она стала частным детективом? — спросил Хогарт.

— Чтобы бороться с несправедливостью этого мира? Можешь не сомневаться.

Хогарт закурил и докурил сигарету до конца. Ондрей молча стоял на месте.

Через несколько минут Ивона вернулась. Она была мертвенно-бледна и дрожала от холода: наружу она выскочила в одном свитере. Не произнеся ни слова, открыла шкафчик с напитками, достала бутылку «Бейлиса» и налила себе полный стакан до краев. Постепенно краска вернулась к ее лицу.

Хогарт откашлялся.

— Знает Миха о своей второй личности или нет — сейчас не главное, — сказал он, стараясь разрядить напряжение. — Главное, что Миха и Ломег — один и тот же человек. Нет причин оставлять его на свободе.

Он сделал паузу, давая Ивоне время прийти в себя.

— Йиржи должен связаться с Новачеком и сказать ему, где находится Миха. Как только его задержат, он больше не сможет причинить вред Веселы.

— Я об этом даже не подумала! — вырвалось у Ивоны.

Она обернулась и уставилась на Хогарта.

— Уголовной полиции нужно только вытянуть из него, где он держит Веселы.

Ондрей взял мобильный и набрал номер Йиржи. Уже после первых фраз его голос стал тихим — опасно тихим — и ледяным от ярости. И все же Хогарт понял достаточно: люди Йиржи потеряли Миху из виду примерно пятнадцать минут назад — в парке Малеровы, возле телевизионной башни.

— Этот сукин сын знал, что у него хвост, — прорычал Ондрей, закончив разговор.

Его лапища сжала телефон так, будто он собирался его раздавить.

— Через несколько часов Веселы умрет, — напомнил Хогарт.

Он развернул свой рваный план города. Все сгрудились у стола и уставились на карту.

Хогарт ткнул пальцем в парк Малеровы.

— Миха ушел от Йиржи в том же районе, где нашли труп Сендлинг. Куда он мог податься?

Наверняка этот мерзавец уже направляется туда, где держит Веселы, — подумал Хогарт. Следующая жертва тоже появится в этом квадранте, соответствующем шахматной клетке F3.

— Мы могли бы поймать Миху хотя бы тогда, когда он завтра около пяти утра объявится здесь, чтобы сбросить тело Веселы… но тогда будет уже поздно.

Хогарт закурил еще одну сигарету. Глубоко затягиваясь, он прокручивал в голове, словно фильм, мрачную игру этого раздвоенного человека.

Миха соперничал со своим воображаемым «я». Хогарт думал о случайном выборе жертв и их похищении, о разных способах смерти, о хитро выбранных местах обнаружения тел, символизировавших шахматные клетки.