Голос у нее стал хриплым; очевидно, она думала о том же.

— Минуту.

Хогарт перевернул лист. На обороте несколькими штрихами была нарисована стилизованная королевская корона. Имя под ней было решительно зачеркнуто, но все еще читалось.

— Ярослав Зайиц! — вырвалось у Хогарта. — Он последняя цель.

— Теперь все сходится, — пробормотала Ивона. — Когда последняя фигура взята, королю мат, а отец окончательно побежден.

— Вероятно, сегодня ночью должен умереть не только Веселы. Нам срочно нужна полицейская охрана для Ярослава Зайица.

— Для Зайица, этой свиньи? — выдавила Ивона. — Лучше бы нам выяснить, где держат Иеронима.

Они обыскали каждый угол комнаты, но не нашли ни малейшего указания на то, куда Ломег увозил своих жертв.

В этот момент половица за их спинами предательски скрипнула. Ондрей обернулся первым.

Перед ними стояла женщина в кухонном фартуке и бигуди. Домоправительница таращилась на них огромными глазами. Особенно пристально она смотрела на Ондрея. Еще мгновение — и она уже кричала, грозясь вызвать полицию.

— Не волнуйтесь, мы сами это сделаем, — успокоила ее Ивона.

Она достала мобильный и набрала номер Новачека, но линия была занята. Тогда Ивона позвонила Сватеку.

— Антонин Ломег — второй убийца, — сказала она по-чешски.

Она недолго слушала, потом пояснила:

— Мы в его квартире. Доказательства? Ты шутишь? Его подвальная кладовка ими набита. Это наш человек!

Она закончила разговор.

— Морак уже начинает гадать, откуда его люди получают наводки. Подозрительный, как старая гиена. Но Сватек займется всей этой хренью.

Ивона вышла из каморки.

— Правда, на это уйдет время: сейчас они не могут выделить оперативников. — Она понизила голос. — Кстати, наружка Морака потеряла Миху у станции метро на Главном вокзале.

Тупая пульсирующая боль в голове Хогарта вдруг стала такой острой, что ему показалось: череп вот-вот расколется.

— Морак объявил план-перехват, — сказала Ивона. — Сватек предупредил: с этого момента никаких самостоятельных вылазок.

Хогарт помассировал виски.

— Думаете, люди Греко могли увести Миху у нас из-под носа и уже его обрабатывают?

— Греко не знает, что мы выяснили о Михе, — возразила она.

— Может, он велел следить за нами. Возможно, Димитрий все это время висел у нас на хвосте.

Ивона побледнела.

Тогда Ондрей достал мобильный. После короткого разговора с Йиржи он отключился.

— Эй, без паники. У Йиржи все под контролем. Он со своими парнями все еще пасет Миху. Этот тип сейчас в Виноградах, совсем недалеко отсюда. Я сказал Йиржи: если потеряет Миху из виду, я так возьму его в оборот, что он больше никогда в театре играть не сможет!

— Хорошо. Идем.

Ивона направилась к двери квартиры.

Хогарт последовал за ней. Проходя через гостиную, он снова заметил технические приборы в картонной коробке. Он слышал, как Ондрей, Ивона и домоправительница вышли из квартиры, но сам остановился и уставился на гарнитуру и транзисторы.

— Что случилось? Идемте! — крикнула Ивона из коридора.

— Подождите, — пробормотал Хогарт. — Эти наклейки — с киностудии «Баррандов».

Вообще-то приборы должны были принадлежать Михе. Но что они делали в квартире Ломега? Значит, Миха принес их сюда — как и фотографии своих жертв. Связь между двумя убийцами становилась все теснее.

Хогарт вернулся в кладовку. Включил свет, выдвинул ящик и раскрыл удостоверение. С нехорошим предчувствием посмотрел на дату рождения. Ломег родился тридцать первого января тысяча девятьсот семьдесят девятого года.

— У них день рождения в один и тот же день! — крикнул он.

Ивона подошла к нему.

— Ломегу, как и Михе, в день первого убийства исполнилось тридцать три года. А на следующий день нашли тело матери Михи.

— И что это значит? Что Ломег — внебрачный сын Ганы Зайицовой? — предположила Ивона.

Брат Михи!

Мысли Хогарта закружились. Он вспомнил легенду о Големе, который возвращался каждые тридцать три года, и слова Ивоны.

Может, Миха считает себя возродившимся Големом. А может, Ломег верил, что возродившийся Голем — это он.

Ломег — Голем, — повторил про себя Хогарт, и вдруг в голове словно вспыхнула искра.

— У вас есть лист бумаги?

Ивона скептически посмотрела на него.

— Только носовой платок.

Она полезла во внутренний карман куртки.

Хогарт вывел на ткани ряд букв: G-O-L-E-M. Затем переставил их местами и составил слово L-O-M-E-G.

— Это анаграмма.

Ивона молча стояла рядом, а его мысли продолжали нестись вскачь. Это не могло быть совпадением — как и одинаковая дата рождения.

— Что общего у Ломега и Голема? — прошептал он скорее себе, чем Ивоне.

— Нам надо уходить, — поторопила Ивона. — Обсудим это на улице.

— Нет, подождите еще минуту.