Днем полуостров, должно быть, был очаровательным местом, которое не зря называли пражской Венецией. Но ночью он выглядел мрачно и неприветливо. Хогарта сопровождали лишь гулкое плесканье лопастного колеса и эхо собственных шагов.

Впрочем, слышал он и еще кое-что: чужие шаги — медленные, шаркающие, будто кто-то волочил за собой хромую ногу. И вдруг Хогарт понял, что именно его тревожило: с той минуты, как он ступил на полуостров, у него не проходило чувство, что за ним наблюдают.

Он остановился, чтобы прикурить. На другом берегу Чертовки брел какой-то потрепанный юнец. Рваная пуховая куртка поверх серого свитера, капюшон низко натянут на лицо.

Когда парень, прихрамывая, вышел из тени деревьев в свет фонаря, Хогарт заметил блеск очков в стальной оправе. Похоже, этот тип все-таки не был опустившимся бродягой. Возможно, люди Греко уже сели ему на хвост. А может, его трюк с визиткой начал приносить первые плоды.

Хогарт медленно пошел дальше и докуривал сигарету, когда мнимый бродяга нырнул под арку ворот и исчез во внутреннем дворе.

Как вообще можно жить в таком месте?

Хогарт уже решил было, что стал жертвой дурной шутки Ивоны Маркович, когда в конце ряда домов из темноты действительно проступил дом на сваях. Прямо перед ним тротуар обрывался. Как Ивона и описывала, через воду тянулись деревянные мостки, огибавшие дом.

Жилищу из просмоленных досок наверняка было лет пятьдесят, а то и шестьдесят. Под карнизом грубо, кое-как тянулся электрический провод. Из трубы поднимался дым, в окнах горел свет. Сам Хогарт ни за что в жизни не забрел бы в этот закоулок города.

Когда он ступил на скрипучие мостки, входная дверь открылась. На пороге появился крепкий высокий мужчина с бородкой и наголо выбритой головой. На нем было распахнутое тяжелое кожаное пальто, под ним — майка в рубчик. Через плечо перекинута спортивная сумка.

Великан был лет на десять с лишним моложе Хогарта. По фигуре сразу угадывалось: каждый день он проводит по несколько часов в тренажерном зале. А по взгляду Хогарт понял другое: этот человек вырос на улице.

Здоровяк обнял Ивону и поцеловал ее в щеку. Потом прошел мимо Хогарта, не удостоив его ни единым взглядом.

От мужчины пахло эвкалиптом — запах совершенно не вязался с этим типом, который удалялся тяжелой поступью в кожаных сапогах, звякая металлическими подковками.

Ивона стояла, прислонившись к дверному косяку. На ней были серые спортивные штаны и черная водолазка; волосы собраны в хвост. Она высунула нос наружу.

— Пока погода еще держится, но в ближайшие дни все переменится. По радио обещают дождь и холод. — Она улыбнулась. — Не думала, что вы найдете дорогу.

— Я слишком рано? — Ничего умнее ему в голову не пришло.

— Глупости. Заходите.

Хогарт вошел в дом. Внутри доски были такими же темными, но толстый ковер и несколько ламп с широкими абажурами в цветочек создавали теплую, домашнюю атмосферу. К тому же пахло деревом и еловыми шишками.

— У вас не курят? — спросил он.

— Не курят.

В прихожей он снял пальто и по привычке выложил из карманов пиджака на столик пачку сигарет, зажигалку и ключи от машины. На полке за вешалкой Хогарт увидел мобильник Ивоны, футляр с удостоверением и наплечную кобуру, в которой лежал Walther PPK. Рядом — магазин на шесть патронов девятимиллиметрового калибра.

С такими патронами он когда-то тренировался на частном стрельбище во Фельзенкеллере, к югу от Вены. При виде оружия Хогарт ничем себя не выдал и прошел дальше, на кухню.

Там помещались только высокий шкаф и кухонный блок с плитой; из-за двух массивных потолочных балок комната казалась совсем тесной. Все было немного сумрачно. Оконная занавеска наполовину задернута, рабочая поверхность под ней заставлена мисками и разделочными досками.

В кастрюле варились макароны. Хогарт заметил открытую банку томатного соуса. Значит, будут спагетти — приятное разнообразие. Через низкий дверной проем он заглянул в гостиную: в шведской печи горел открытый огонь. Дрова потрескивали, и теперь он понял, откуда пахло еловыми шишками и сухими ветками.

— У вас здесь красиво. — Он поставил бутылку на кухонную тумбу, а панд усадил на банку с вареньем. — С наилучшими пожеланиями из Вены.

— Большое спасибо. Château la Montanage. Неплохо.

Хогарт отодвинул край занавески. Всмотрелся в противоположный берег протоки, туда, где в тени деревьев темнела арка ворот. От бродяги не осталось и следа.

— Почему вы живете именно здесь?

— Вы имеете в виду — потому что тут так уединенно? — Ивона рылась в ящике в поисках приборов. — Я люблю тишину и близость воды. Вы только что познакомились с Ондреем. У него настоящий плавучий дом в старом влтавском порту.

— Вы живете отдельно от своего друга?

Ивона усмехнулась.

— Ондрей — мой брат.

Хогарт вспомнил совет громилы Владимира Греко. Кроме того, у нее есть братец — с ним лучше не связываться. Так что держись подальше.

Пока Ивона помешивала в кастрюле деревянной ложкой, он достал из витрины бокалы и тарелки.

— Лук, чеснок и пармезан любите? — спросила она.

— Побольше.